Чтение онлайн

Она скорбит. Её штормит. И всё же она приходит каждый день. Рвётся, падает, поднимается. Продолжает идти вперёд.

Так что да. Я подумал, что, может, стоит немного отпустить. Добавить мягкости. Проявить интерес. Напомнить ей, что она не только Духорождённая, вписанная в карты войн и древние пророчества.

Я думал, если задавать правильные вопросы, показать, что слушаю, она начнёт доверять.

Только это. Просто расчёт.

Я не собирался открываться в ответ. Не собирался раздавать части прошлого, будто они ничего не значат. Не собирался произносить имя Кастиэля. Не собирался говорить о болезни отца. И уж тем более почти заговорить о ней.

Боги.

Я не говорю об этом.

Я вообще ни о чём не говорю.

Но она просто сидела, внимательная, настоящая и слова сами хлынули. Будто именно ей я всё это время хотел рассказать. И теперь сказал слишком много.

Я хотел, чтобы она доверяла мне, чтобы я мог подготовить её к войне. Не потому, что мне нужно, чтобы она понимала меня. Не потому, что я хотел вспомнить мальчишку, который жил до того, как долг и смерть превратили меня в… это.

Мне нужно отстраниться. Собраться. Вернуть контроль.

Потому что то, что происходит между нами, — опасно.

И всё же… рядом с ней я будто забываю, как хранить тишину.

Она направляется к казармам. В её походке лёгкость, уверенность, чуть заметное покачивание бёдер. Форма солдата сидит на ней слишком хорошо.

Твою маааааать.

Я сжимаю зубы и резко отвожу взгляд.

Хватит.

Мотаю головой, будто пытаюсь вытряхнуть из неё ненужные мысли.

Три глубоких вдоха. Этого должно хватить.

Раз. Два…

— Эй, брат.

Тяжёлая ладонь ложится мне на плечо, и я дёргаюсь.

— Да чтоб всех богов… — выдыхаю и автоматически тянусь к клинку у бедра. Пальцы касаются рукояти, прежде чем я узнаю голос. Резко оборачиваюсь, нахмурившись.

Риан стоит за мной. Руку уже опустил. Брови чуть приподняты, то самое выражение, слишком знакомое. Внимательный. Вычисляющий.

Осуждающий.

— Остынь, — спокойно произносит он. — Чего ты такой напряжённый?

Дерьмо.

Риан замечает всё. Всегда.

А я… Я, который никогда не теряет самообладания, не смогу сейчас солгать. Всё, наверное, уже написано у меня на лице.

— Не подкрадывайся, — скрещиваю руки на груди, сжимая челюсть.

Он хмыкает, тихо, почти задумчиво. Всё ещё изучает. Слишком проницателен, как всегда.

Вот в чём его особенность. Он говорит редко, но каждое слово попадает точно в цель.

— Ты смотрел на неё, — он склоняет голову.

Я молчу.

— Ты вздрогнул, Тэйн, — он чуть приподнимает бровь.

Боги, мать его.

— Она — моя ответственность! — вырывается у меня резче, чем хотелось.

Риан смотрит прямо, глаза холодные, внимательные, не отпускающие.

— Сядь, — говорит он.

Не просьба. Приказ. Лишь братья могут говорить со мной так. По крайней мере, когда поблизости нет солдат.

Я тяжело выдыхаю и всё же опускаюсь на скамью. Ту самую, где несколько минут назад сидел с Амарой. Чувствую себя так, будто проиграл бой, в который даже не собирался вступать. От Риана не спрячешься.

Он садится рядом, плавно, с привычной для него мягкой силой, словно движется не человек, а поток воды. Совсем в его духе. Он молчит. Просто сидит, локти на коленях, взгляд устремлён вперёд. Даёт мне возможность сказать хоть что-то.

Я не пользуюсь ею.

Наконец он произносит, тихо, ровно, тоном, от которого не увернёшься:

— Она тебя задела.

Я сжимаю губы, потом говорю:

— Она Духорождённая. Это неизбежно.

— Не в таком смысле.

Я поворачиваюсь к нему. Он встречает мой взгляд спокойно и без осуждения.

— Она под кожей у тебя.

— Думаешь, я этого не понимаю? — выдыхаю резким, усталым звуком.

— Думаю, ты не знаешь, как с этим жить, — отвечает он, как всегда, прямо. — И в этом беда.

— Почему? — срываюсь я. — Потому что это неудобно? Потому что не по плану?

— Потому что это важно, — говорит он спокойно, но твёрдо.

И чёрт бы его побрал, но он опять прав.

— Этого не должно быть, — выдыхаю я глухо. — И ты знаешь почему, Риан, — голос хрипнет, но я не сдерживаюсь. Граница должна стоять. Держаться. Потому что если я позволю ей рухнуть… позволю ей пройти через неё… Не уверен, что смогу удержать остальное.

А если я сломаюсь — сломается всё.

Риан не моргает. Просто наблюдает, ровно, спокойно, будто сам воздух вокруг него неподвижен.

Проклятье.

— Я знаю, — тихо говорит он. — Но знаю и то, что в глубине души ты уже переступил черту, которую сам себе нарисовал.

— Это ничего не меняет, — стискиваю челюсть до боли, до хруста.

— Меняет, брат.

— Не может, — отвечаю я, слова выходят, как рык жёсткие и окончательные. Потому что я уже примирился с этим.

Или… мне так казалось.

Качаю головой, уставившись в землю.

— Я связан с этим миром. С его судьбой. Если позволю себе чувствовать к ней слишком многое, то начну сомневаться. Сделаю неверный выбор. И за это заплатят другие.

Риан долго молчит. Потом спокойно произносит:

— Но ведь она уже что-то для тебя значит. И, как видишь, все живы, — эти слова попадают прямо в цель.

— Не начинай, — поднимаю голову, взгляд становится жёстким.

Он поднимает ладони в примиряющем жесте.

Я фыркаю.

— Я не сужу тебя, Тэйн, — говорит он ровно. — Просто замечаю: если ты уже так о ней заботишься и всё равно выполняешь свой долг, может, правда не так опасна, как ты себе внушаешь.

Я медленно выдыхаю, выдавливая воздух сквозь стиснутые зубы. Кулаки упираются в колени, напряжение пружиной натянуто под кожей.

— Она заслуживает большего, чем я способен дать, — говорю я глухо.

Риан смотрит долго и внимательно. Потом мягко, почти с сочувствием произносит: