Чтение онлайн

К середине следующего дня приготовления к нашему отъезду почти закончились: мои лучшие платья были упакованы в сундуки, там же своё место заняли и несколько комплектов украшений. Джослин, к этому времени заметно посвежевшая, принесла три свёртка, перевязанных атласными лентами. Наставница была немного смущена.

— Димитрий попросил, чтобы я сказала, что эти подарки — от меня. — Джослин отводила глаза. — Но я предполагаю, что может быть в этих свёртках, и мне захотелось, чтобы ты знала правду. Примерь, когда останешься наедине.

Так я и сделала. Когда Джосси ушла, я заперла дверь и, сгорая от любопытства, открыла первый свёрток. В моих руках оказалось что-то белоснежное и кружевное, в чем я мгновение спустя узнала ночную сорочку. Я усмехнулась — Джослин и в этот раз оказалась права.

Сорочка, очень мягкая и приятная на ощупь, не прикрывала, если можно так сказать, ни одного лишнего сантиметра моего тела. Простые белые пуговки начинались немного выше груди, но даже когда я застегивала их все — сквозь тонкое кружево отлично просматривались очертания тела. Та же история случилась и со следующими двумя подарками: вторая сорочка, полностью алая, казалось, состояла из нескольких кусочков ткани, и они держались на мне исключительно благодаря завязкам. Стоило мне потянуть за одну из них, как вся нехитрая конструкция немедленно соскользнула на пол, и я осталась обнаженной.

— Димитрий! — Самой непонятно почему, но я вспыхнула. — Вот же…!

Сорочка из третьего свёртка оказалась чёрной, словно ночь, и понравилась мне больше всех. Невесомая ткань переливалась в руках и поблёскивала, подобно воде. Хм… Надо бы сходить к супругу в гости. Ведь на это же намекал его красноречивый подарок?

Утром мы отправляемся в путь, но есть ещё ночь. Целая ночь, которую можно провести приятно и полезно, ведь дальше… Кто знает, чем закончится празднование в поместье герцога? Когда ещё мы сможем насладиться друг другом без оглядки на что-либо?

Так зачем же терять время?

Вечером я вновь надела чёрную сорочку, поверх неё же запахнула шерстяную накидку. Плотная ткань не позволит случайным прохожим разглядеть мой откровенный наряд; для Димитрия же накидка не станет существенным препятствием.

От мыслей, как супруг осторожно снимает с меня одежду и проводит пальцами по обнаженной коже, меня охватила дрожь. Как же быстро он поменял моё отношение к нему! Я вошла в этот дом бесчувственной и несчастной, но сейчас готова идти среди ночи почти что без одежды, лишь бы ощутить его прикосновения.

Но я не могу изменить своё сердце, не могу и не хочу. Могла ли я ещё несколько месяцев назад представить, что буду испытывать подобные чувства к тому, кто меня купил? Я стала бы презирать человека, который мог мне такое сказать.

Димитрия в не оказалось в его комнатах, что примыкали к библиотеке. Кровать, принадлежавшая ему, выглядела нетронутой. То же можно было сказать и о его рабочем столе — тонкий слой пыли явственно указывал, что Димитрий сегодня точно не захаживал сюда.

И что же? Для чего он передал мне тайный подарок? Мне казалось, что я следую его задумке… Или же я не все возможности испробовала. Нужно проверить ещё одни покои — те, в которых мы с Димитрием должны были жить вместе.

Моё чутьё меня не подвело — супруг действительно находился здесь. Склонившийся над книгой в кресле около свечи, с играющими на его лице тенями, он совсем не походил на себя. Забранные за ухо волосы, аристократический профиль без излишней грубости, пальцы на страницах… Как можно каждый день всё больше влюбляться в человека, от которого и так без ума? Мне это удаётся без труда.

Димитрий заметил меня и тут же, отложив книгу, поднялся. Его цепкий взгляд незамедлительно отметил мой непривычный наряд; возле глаз пролегли крошечные ехидные морщинки. Он прекрасно знал, что под накидкой надет один из его подарков.

— Джейн. — Хрипло произнёс он, даже не скрывая своего желания. — Ты пришла. Располагайся.

Я не могла понять, почему столь смущена, но ещё больше меня удивило то, что смущался сам Димитрий. Супруг стоял на месте, не подходя ближе, и сцепил руки в замок перед собой. Он мог контролировать своё поведение, но никак не глаза: его плотоядный и кипучий взгляд заставил меня покрыться томными мурашками ожидания.

Посчитав, что лучшего момента не найти, я осторожно распахнула накидку — она свободно соскользнула на пол, оставляя меня в одной прозрачной сорочке. Даже при таком тусклом освещении было видно, как Димитрий затаил дыхание. Он всё также не двигался с места.

— Ты восхитительна, Джейн. — Прошептал этот мучитель.

Чего он ждёт? У меня заледенели ступни и лодыжки. Димитрий закусил губу. Я подняла на него вопросительный взгляд.

— Прости. — Супруг усмехнулся. — Хочу продлить этот прекрасный момент, когда ты моя и так прекрасна.

Я тоже усмехнулась, ведь уже хорошо знала предел его выдержки, потому ступила шаг вперед, расстегая верхнюю пуговку сорочки.

— Джейн! — Напряженно прошептал Димитрий. — Зачем ты меня испытываешь?

— Потому, что могу. — Прошептала я, расстегивая пуговки одну за другой, подходя ближе. — Потому, что ты мой.

Сорочка ещё не успела коснуться пола, а я уже была в его руках — горячих, требовательных. Губы горели от поцелуев, а тело — от его обжигающих прикосновений. Мы оказались в постели в считанные секунды, но Димитрий не спешил, а растягивал ласки, дразня быстрыми поцелуями и касаниями, от которых всё внутри скручивалось в тугой узел и заставляло ощущать ноющую боль во всём теле.

— Пожалуйста, — исступленно шептала я ему на ухо, едва дыша. — Пожалуйста, любимый…

Но он издевался, мучил меня, как я его этим вечером. Ему нравилось, когда я так выпрашивала ласку, и он дарил её маленькими порциями, просто капельками, заставляя меня умирать от желания; снова и снова просить его.

— Димитрий! — Я застучала ладонью по простыням, изнывая. — Прошу тебя…

Он сдался; я знала, что он сдастся. Его длинные волосы щекотали мне шею, а руки гладили всё, что не могли поцеловать губы. Я, как не старалась, не могла сдержать стонов сладостного восторга, впитывая каждую ласку, каждое его движение. Удовольствие, что он приносил, было настолько острым, что я очень быстро задохнулась в терпкой истоме.

— Это… было лучшее, что со мной происходило в жизни. — Прошептала я несколько минут спустя, когда смогла немного упорядочить мысли. — Почему ты сразу не сказал, что настолько хорош? Мы бы не потеряли столько времени зря.

Димитрий тихо засмеялся. Он оперся локтем о подушку и коснулся пальцами моей шеи — едва ощутимо. Но я всё равно вздрогнула.

— Потому, что я люблю растягивать удовольствие. — Со смешком в голосе ответил он. — И потому, что мне было важно, чтобы ты чувствовала себя свободной в своих чувствах. Ведь одно прикосновение, совершенное в неправильный момент — и ты могла закрыться от меня на долгие годы.