Чтение онлайн

— Что с моим сыном? — напряжённо спросил Генрих Дартский.

— Так спит, — ответила я, добавив в голос удивления и намекая, что папаша должен понимать, когда его сын видит сны.

Только сновидения у венценосной особы были эротические, это я поняла по тому, как он зашевелился и стал стягивать с себя брюки, явив нам крепенький толстенький член сантиметров десять, от силы двенадцать.

— Ой, какой маленький боровичок! Стоит, словно солдат на посту! — восхитилась я размерами мужской плоти. Дура, лучше бы молчала, ибо мои слова явно не понравились королю.

— А позвольте у вас узнать, герцогиня, где это вы видели мужское достоинство и смеете судить о его размерах? — вкрадчиво поинтересовался Генрих, и в его глазах я прямо увидела свою смерть. Поняв, что оскорбила своим невежеством короля, постаралась оправдаться.

— Так на холсте и видела, — ответила бодро, вдобавок показала размеры холста руками, разводя их примерно метр на метр друг от друга. А о том, что совсем недавно передо мной трясли своими причиндалами мальчики из свиты принца, совершенно забыла.

— Холсте?! — удивился его величество.

— Да, — подтвердила, качнув ещё и головой, заодно захлопала ресницами, дополнив картину дурочки. — В музее антропологии, ну, знаете, там ещё всякие уроды в банках и колбах заспиртованы. Не буду же я ему говорить, что графиня писала красками мужской член. — Да, забыла упомянуть, там ещё надпись была «Эталон мужской красоты», — соврала я, совершенно не стесняясь.

— Хм, — издал нечленораздельное король, машинально потирая рукой лощённый подбородок. — Если только в музее антропологии, — добавил он, пропустив моё замечание об эталоне, и тут дал разъяснение: — Но вы, Анрия, должны понимать, что там был выставлен неестественный экспонат.

— Да… Я уже поняла. Образец очень чудовищных размеров. В природе таких уже нет, — сказала торопливо и вновь посмотрела на «боровик» принца и невольно перевела взгляд на ширинку Генриха Дартского.

Мысли работали в одном направлении: «Хозяйство Сэирона передалось по наследству от отца или нет?» Заметив, как оттопырились брюки у короля, я вновь вспомнила о свечах с конским возбудителем и чуть не взвыла, ибо меня тоже стало пробирать возбуждение.

Машинально вытащив из лифа флакон, открыла пробку и, как заядлый алкаш, залпом выпила зелье. Замерев на секунду, резко выдохнула и, обратив взгляд на короля, вздрогнула.

— Простите, Ваше Величество. Я тут балуюсь креплённым потихоньку, — промямлила я, слегка передёрнулась от горечи во рту и, посмотрев на бутылку с вином, бросилась к столику. Разлив вино по фужерам, подхватила их и, подойдя к королю, протянув руку, состроила глазки, прошептав и добавив в голос томление: «А вы знаете, Генрих, — обратилась к нему по имени. — Я даже рада, что ваш сын спит. Обряд первой ночи лучше провести с опытным мужчиной. А хотя я так волнуюсь. Давайте с вами выпьем и немного разрядим обстановку», — кокетливо сказала я, протянув к его губам фужер.

От такого напора Генрих отказаться не мог. Схватив бокал, он большими глотками осушил его, стараясь не выпускать меня из поля зрения. Я лишь пригубила вино с нотками фруктово-ягодных ароматов, раздумывая, когда снотворное начнёт действовать. Понимая, что разум короля уже заполнен конским возбудителем, решила на некоторое время занять мысли правителя.

— Вы знаете, Генрих, мне так жалко вашего сына. Он, бедняжка, лежит на полу. Ночь длинная, а вдруг замёрзнет, писаться по ночам начнёт.

Затуманенный разум отца выделил заботу о своём чаде. Отдав мне фужер, его величество, подойдя к сыну, поднял его на руки и, окинув покои рассредоточенным взглядом, направился к кровати.

Я опередила его, оббежала, извиваясь змеёй, и, подойдя к царскому ложу, быстро откинула одеяло.

— Какой вы заботливый отец! — восхитилась и тут с сожалением добавила: — Только нехорошо спать в одежде, да и неудобно. Генрих, пока вы будете раздевать сына, я пойду в гардеробную и сниму тяжелое неудобное платье. Вы тоже раздевайтесь и ложитесь в постель, я скоро вернусь, — хихикнула игриво и, послав воздушный поцелуй королю, поспешила уйти от греха подальше. А всё потому, что возбуждение в голубых глазах правителя достигло своего апогея.

Тихонько войдя в гардеробную, я изумилась от вида сладко спящей Анрии. «Вот у кого ни забот, ни хлопот, спит себе спокойно, а здесь приходится отбиваться от обряда первой брачной ночи», — раздумывала я о превратностях судьбы, снимая с себя свадебный наряд.

Оставшись в одной шелковой рубашке, я мгновенно ощутила прохладу, особенно на открытых частях тела. Растерев мурашки на коже, встала на цыпочки и крадучись подошла к двери. Прислонив ухо к деревянной поверхности, прислушалась к звукам, происходящих в комнате. Ничего не услышав, постояла некоторое время в нерешительности и, взявшись за дверную ручку, тихонько повела её от себя.

В покоях стояла гробовая тишина, иногда нарушаемая стонами Сэирона. Когда к его сладостным руладам присоединился басовитый стон, от неожиданности я подскочила, замерла и, сотрясаясь в страхе, вспоминала, какой предмет из старины на стене, поможет мне защититься от приставаний короля.

К счастью, время шло, меня никто не окликнул и не подошёл. Разогнав страх, я развела плечи, изображая силача, и уже без опаски направилась к герцогскому ложу. Ну что сказать. Спят голубки. А сны у них всё об одном и об одном, вон как дружно изливаются в сладостных конвульсиях.

Посчитав, что отца и сына грешно оставлять в такой близости друг от друга на одной кровати, я соорудила валик из одеяла и разложила его между Дартскими. Полюбовавшись на свой труд, добавила ещё подушек.

Война войной, а сон должен быть по расписанию. Место себе для сна выбрала в кресле у камина, там как раз и плед имелся. Подбросив поленьев в камин, я умастилась в широком сиденье и, укрывшись шерстяным покрывалом, вскоре отдалась во власть сновидений.

Проснулась от ощущения, что всё тело затекло. Неудивительно! Спала буквой зю, ноги и спина ноют, голова раскалывается, как будто всю ночь бухала с принцем и его свитой.

Бросив взгляд в окно, обрадовалась зарождающемуся рассвету, медленно опустила босые стопы на пол. Его прохлада мгновенно развеяла остатки сна, и я ринулась убирать следы вчерашней моей деятельности.

Первым делом схватила со столика бутылку и бегом бросилась в ванную комнату. Вылив вино в раковину, метнулась назад и, подхватив фужеры, проделала то же самое с их содержимым. Ополоснув от багровых разводов белый кафель, ощутила, что самой нужно отлить.

Сделав свои дела, я вышла из ванной и, тихонько прикрыв дверь, направилась к гардеробной. Остался последний пункт в моём плане, и я уже предвкушала его исполнение.