Проклятая
Шрифт:
– А ну и пускай, - тонкие пальцы сильнее сжали ненавистные часы, с которыми его связывало старинное соглашение, но прах внутри уже пришел в движение, - Будь по-твоему. Замани княжну в лес.
Дорога сделала поворот, огибая болото, пошла на подъем, а затем и вовсе остановилась у старой хижины. Княжна боязливо огляделась и несмело постучала в дверь одинокого жилища:
– Лесничий, отвори, гостья на пороге.
Дверь предупреждающе заскрипела и отворилась вовнутрь.
В полутьме сидел колдун.
– Входи.
Княжна выпрямила спину и произнесла едва слышно:
– Заблудилась я. Проводи меня до дому – дорогую награду получишь.
– Я уже, - колдун оскалился, - получил свою награду.
Девушка сделала шаг назад. Дверь протяжно скрипнула и закрылась.
– Мой жених убьет тебя, разбойник! Он должен проезжать по этому лесу и скоро будет здесь.
– Вас обманули, княжна, - колдун почти ласково улыбнулся ей, - и, похоже, что меня тоже.
Вскоре весть о том, что колдун похитил и умертвил княжескую дочь, разнеслась по округе. Убили чернокнижника стражники, хижину разломали, а лес подожгли.
Поговаривают, что проклятый черт сам вышел к растерзавшей его толпе и даже не сделал попытки защититься.
39 глава
Эмир легонько потряс ее:
– Надо выбираться от сюда. Я обернусь зверем, а ты сядешь мне на спину и как можно сильнее обхватишь шею. Что бы ни случилось – держись за меня крепче.
Вилия серьезно кивнула. Что может их спасти? Они обречены, но Эмир хочет побороться – его право.
И тогда его сердце захлестнула беспросветная тьма и душа онемела, оплакивая саму себя.
Колдун не боялся умирать перед толпой, он уже умер вместе с княжной. Труп закопал в лесу под самым красивым и старым деревом – столетним ладором. В ее нежном теле покоилась стрела. Изящная тонкая стрела с костяным наконечником и вырезанным на нем гербом, такие носил в своем колчане жених прекрасной княжны и враг ее королевства.
А когда к скромному жилищу колдуна пришли озлобленные и решительные люди, он вышел к ним без страха и был убит.
Колдун вспомнил, как впервые увидел княжну, собирающую спелую ягоду, но принял за девицу из свиты.
Он почти полюбил ее. Она могла полюбить его.
Но песочные часы решили иначе.
Сквозь сиплый вой ветра она с трудом расслышала его урчание и склонилась ближе.
Он слегка наклонил к ней голову, и Вилия прочитала в больших зрачках зверя:
– Ты вспомнила меня?
– Да, - прошептала она, - Да-а-ааа… крикнула она, схлестнувшись с проклятым гулом земли и хрипами ветра.
Где то в лесу, возле истлевшего скелета покоились песочные часы. Засыпанные землей и спеленатые корнями громадного дерева. Тонкая струйка песка пришла было в движение и замерла. Крошечная песчинка упала вниз.
Ураганные ветер трепал деревья. Сверху сорвалась большая ветка и ударила Вилию по голове. Свет померк.
Эмир смочил в ледяном ручье обрывок рубахи и приложил к багровой отметине на лбу. Он нашел ту, ради которой прошел свой длинный путь.
Вилия с трудом открыла глаза.
– Ты меня узнала?
Ей послышалось или он спросил. Так холодно и необычайно пусто в голове.
– Что, - губы с трудом раскрылись, - что ты сказал?
– Там в лесу – ты узнала меня.
– Сущность оборотня, - как трудно говорить. Зубы сводит от холода и страха, - с первой минуты.
– Тихо! – он нахмурился. Рука замерла возле ее лба.
– Воины, - Вилия видела многочисленный отряд, как наяву. Вплоть до округлых камешков крепеня, покоящихся на груди каждого из них, - и они идут за мной.
– В лес! Укроемся в чаще.
– Только не в этот раз.
– Ты боишься? – он недоверчиво посмотрел на нее, пряча собственную тревогу на дне глаз. Там, где она не могла ее видеть.
– Нет. Но я умру и не в твоих силах предотвратить это.
Когда ее заталкивали в клетку с прутьями из крепеня – Вилия искала Эмира глазами. Но даже оборотень не мог совершить чуда и прорваться сквозь плотное кольцо королевской стражи.
Она знала одно - без него умереть было бы намного легче.
– Глупая девчонка! Ты пошла против своей судьбы, как будто тебе известно больше, чем творцу!
– Я просто боролась за жизнь. Это преступление?
Умные глаза смотрели с осуждением и потаенным жадным блеском. В этом блеске Вилия видела блики собственной боли, что ждала впереди. И чужое удовольствие от ее созерцания.
– Каждый человек должен стремиться приносить пользу этому миру, чтобы система была цельной и существование гармоничным. А твоя гармония в агонии. Отдай нам свои силы.