Проклятая
Шрифт:
Две монеты, когда у него всего четыре… Кровью и потом выигранных в жесткой кулачной драке - непозволительная трата. Эмир вспомнил тот чертовски грязный городишка, где останавливался с неделю назад. Невольно дотронулся ноющего до сих пор ребра.
– Лови… - два сиреневых кружочка блеснули на солнце и упали в дорожную пыль, прямо у ног чернобородого.
Детей нехотя освободили. Уже уходя с незнакомцем, девочка обернулась, увидев то, что не заметил спаситель – как недобро смотрели им вслед крестьяне.
… и на кой мне эти дети. Ну, подвесили бы – так сами и виноваты. Эмир украдкой разглядывал новообретенных попутчиков. Мальчишка молчал всю дорогу, пока Эмир не предположил, что он немой. Девчонка отвечала односложно и неохотно, искоса посматривая синими глазищами. В них одних, казалось, сконцентрировались все краски, поскольку в остальном облик ее был бесцветным. Сероватые волосы до плеч и прозрачная кожа. Фигурка худосочная и вся какая-то удлиненная, как у куклы.
– Как зовут то?
– Тонкой меня кличут, - насупилась девочка.
– А брата твоего?
– Да нету у него имени. Глухонемой он, все едино не откликается.
– А как ты с ним общаешься? – Эмир успел отметить, что мальчик находился в постоянной близости от сестры. Но стоило ей вскинуть на него сапфировые глаза, как кидался выполнять ее поручения.
– А картинками…
– Мысленно? – удивился Эмир.
– Я ему – отыщи покушать и образ хлеба, а он, балда, в чужой дом полез…
– Так, где ж он его возьмет то без монет. А вам куда надо… Сам я далеко иду.
– И куда путь держишь?
– В столицу.
– А… Санжан – город царицы Эдики, - распевно произнесла девочка и вдруг кривенько усмехнулась, как оскалившийся волчонок, не-е… нам туда не надо. Мы хотели к океану пробираться. На корабли поглазеть.
– Так это на юг, - Эмир с трудом подавил вздох облегчения, не придется идти с ними до самой столицы, - у заставы, стало быть, разойдемся.
– Ага, - согласилась девчонка и погладила брата по спутанным волосам, - неплохо бы помыться по пути. Тут река недалеко.
Рекой назывался узенький заболоченный ручеек, местами глохнущий до мутноватых луж. Лишь раз он разлился в полную силушку, в низине у края леса. Там и остановились на привал.
Эмир ушел собирать хворост для костра.
– Я иду первой, - девочка кивнула брату, говоря вслух по привычке, хоть слов он все равно не понимал, - а ты пригляди за нашим барахлом… мало ли что.
Вода, теплая, хоть и затхлая, ласкала кожу. Девочка вспенила волосы куском заскорузлого обмылка и погрузилась целиком в воду. По заболоченной реке поплыли серые хлопья пены. Впервые за прошедшие дни, можно мечтать и жить мгновением, не омраченным тревогами. Она раскинула руки в сторону и откинулась спиной на воду.
Уютная тишь и умиротворение, ворвавшиеся в каждую клеточку ее тела, бесцеремонно прервались страшной картинкой. Взрывом ярких красок в мозгу.
Они наступали с вилами и оружием. Плохо дело. Пришлось выпрыгнуть из воды и, в чем была, нестись навстречу обозленной толпе. Где-то там ее спаситель. Единственный человек, пришедший ей на помощь в этом мире. Не испугавшийся.
И это стадо готово растерзать его.
36 глава
Эмир не знал чему удивляться больше: молчаливой толпе крестьян, стоящей ему наперерез и ощетиненной острыми инструментами или прекрасному видению тонконогой, как олененок, девочки, по чьим розовым грудкам стекала вода.
Оценив обстановку, он начал неловкий разворот туловищем к злобно настроенной ватаге неприветливых лиц, когда прозвучали окрики:
– Стоять!
– Девку вздернем, а молодца просто поколотим, так чтоб полз отсюда подобру…
Гул одобрения пронесся в крестьянских рядах. Поодиночке, люди хоть и темные, но не жестокие, они были не опасны. Теперь же, вымотанные тяжкой работой в поле и лишенные последнего развлечения, рассерженные вмешательством странного незнакомца, чуждого их укладу, они представляли угрозу. Эмир прикинул, скольких сможет уложить, не нарушая естественного облика. А если придется… он готов стать и зверем.
Но этого не понадобилось.
На минуту ему показалось, что он ослеп, такая тьма воцарилась кругом. Он плыл в этой темноте, точно глубинная рыбка, никогда не видевшая света. Плыл сам не ведая куда и откуда. Забыв, кто он есть…
Пришел в себя от сильных шлепков по щекам. Кожу обожгло от ощутимых ударов. Глаза нехотя открылись. Первое, что увидел – ее лицо, склонившееся над ним. Он силился приподнять голову и оглядеться.
– Лежи, - отчего то шепотом произнесла Тонкая, - нету никого.
– Что случилось, - хотел выговорить Эмир, а получилось неразборчивое шипение, но девчонка поняла и пожала плечами. Тонкое полотенце, наспех наброшенное на тело, не особенно что скрывало, и Эмир поспешно отвел глаза.
Девчонка… дьявол ее побери. Захотелось сплюнуть горечь, накопившуюся во рту.
– Они… передумали и ушли.
Он ясно видел, что она лжет, но на данном этапе выяснять правду не было ни сил ни желания.
– А мальчишка…
– У реки остался, пожитки сторожит.
Эмир пошевелился, силясь подняться. Тело нехотя становилось послушным, хоть ощущение одеревенения прошло не скоро.
Застава через два дня. И они разойдутся в разные стороны. Скорей бы. Эмир внезапно осознал, что опасается не за спутницу, а саму спутницу.