Чтение онлайн

— Озеро забвения, — выдохнула Ирма Соль.

Я вгляделась в получившийся портал. И впрямь озеро, гладкое и спокойное как стекло. А в воде стоят люди, точнее серые тени, как будто из них выкачали все краски. Но стояли они не одинаково, кто-то по щиколотку в воде, другие по пояс, третьи и вовсе по шею, а местами вообще торчали одни макушки. У меня мурашки по телу побежали, когда я догадалась, что это неживые люди.

Сама не знаю, зачем, я собрала пальцы щепотью и представила, как портал схлопывается. Получилось.

— Ну в этот раз хотя бы получился портал. Однако он снова вёл в магическую аномалию. Выходит, магия Лукерьи работает инверсно, и при этом хаотично, ведь задумывает она одно, а получается другое. Её магия притягивается исключительно к аномалиям нашего мира, необитаемым и лишённым всего живого. Что касается силы, она её, кажется, вообще не контролирует, — заключила Веллария и обратилась непосредственно ко мне. — Вы чувствуете, сколько энергии вкладываете в заклинание?

— А это можно чувствовать? — наивно переспросила я.

— Вы уже научились ощущать эфир? — уточнил Солен Трир.

— Увы, — развела я руками. Так как я попала только на третий месяц обучения, вся теоретическая база по эфиродинамике была уже пройдена, я пыталась разобраться сама, но ничего не поняла. Эфир оставался для меня какой-то непостижимой субстанцией.

— Это действительно особый случай, — подытожил ректор Арден. — Если других предположений нет, придётся начать с начала. До Агафьи Мирной род этой девушки ничем не выделялся в магическом мире значит профессор Олдред прав, искать нужно где-то там. Лоуренс, покажите нам запись суда над Агафьей.

Мужчина молча вышел в центр зала за трибуну, предназначенную для таких как я, положил на неё кристалл, активировал его и отошёл. Кристалл моргнул и показал что-то вроде огромной голограммы метра три в высоту и ширину. На ней мы увидели зал суда, других магов, свидетелей, писарей и много иного народа. А посередине коленопреклонную девушку. Я сразу её узнала, она точь в точь соответствовала образу из моих снов.

— Агафья Мирная, признаёте ли вы, что пошли на запретное болото добровольно?

— Признаю, ваши превосходительства, — неожиданно твёрдым голосом произнесла моя пра-пра-пра-бабушка.

— И вы добровольно сняли ключ двери?

— Да.

— Осознаёте ли вы последствия своего поступка?

— Осознаю, ваши превосходства.

Далее шло выступление свидетелей, среди которых были другие студенты, утверждавшие, что моя пращурка намеренно отправилась на запретное болото, чтобы отомстить академии за собственные неудачи в учёбе и полную неспособность к высокой магии. Они пытались отговорить её, но Агафья настаивала на своём.

Среди видевших её в ту ночь из взрослых был только охранник по имени Михай Райнер, который сообщил, что видел, как две девушки покинули стены академии ночью, он пошёл за ними, но не успел оставить. Когда он добрался до болот, келпи уже выскочил и пришлось бежать обратно, будить всех. Опрошенные в суде преподаватели и наставники говорили о слабых успехах Агафьи или полном отсутствии таковых. Больше всех распинался Теодор Олдред, мужчина около пятидесяти лет с аккуратной бородкой и злыми глазами, обвиняя мою пращурку в полной бездарности, бесполезности и откровенном вредительстве. Напрягшись, я постаралась вспомнить, как выглядели предки Лоуренса Олдреда в родословной. Ещё при первом взгляде меня удивило, что Лоуренс не похож на своего отца Теодора, красоту он явно унаследовал от матери. Но этот злой профессор определённо был его отцом. Впрочем, они и вели себя практически одинаково. Только две наставницы — одна по магии леса и вторая по бытовой магии — встали на защиту Агафьи, указав, что у девушки всё-таки были способности, но к ней нужен был совершенно иной подход. К моему сожалению, их мнения вообще не учли в итоге.

Под конец мою пращурку спросили:

— Что вы хотите сказать в свою защиту?

В этот момент Агафья всхлипнула.

— Что бы я не сказала, это не отменит случившегося. Я виновата по всем пунктам. Простите меня, пожалуйста.

— Таким образом подсудимая призналась в совершённом преступлении! — вскочил со своего места профессор Олдред. — Я требую применить в отношении неё самую высшую меру!

Я видела, как Агафья сжалась от его криков и опустила глаза в пол.

— Суд примет решение с учётом всех фактов! — осадил говорившего мощный бородатый старик, видимо, главный там.

— Факты говорят сами за себя! Подсудимая вину признала! Не вижу смысла затягивать процесс! — снова закричал мужчина.

— Мы вас услышали, профессор Олдред. Присядьте пока.

Запись суда заканчивалась приговором, определившим наложить на Агафью Мирную проклятье и изгнать из мира магов навсегда. Хотелось плакать при виде её сдержанного страдания. Хотя моя пращурка умерла много лет назад, пусть даже после этого суда жизнь её сложилась довольно неплохо, я ощущала её боль как свою. А кроме того меня заполнило неожиданное чувство несправедливости.

— Я так же поднял учебные ведомости Агафьи, из которых следует, что училась она мягко говоря посредственно, оценок выше средних почти не получала, — видимо, чтобы добить меня, снова заговорил профессор Олдред. — Предположу, что отсутствие у неё способностей к обучению передалось и нашей сегодняшней студентке. Возможно, проблема Лукерьи Смирновой заложена генетически.

Я молчала, переваривая это унизительное заключение. Слишком впечатлённый увиденным, мозг отказывался выдавать достойные ответы.

— Что ж, нам нужно подумать и посовещаться, чтобы разобраться в этой непростой ситуации, — ректор посуровел и уже не выглядел таким добрым, как в начале заседания. Видимо, его впечатлили признания Агафьи и мой очередной магический провал. Да и насмешливые слова Лоуренса Олдреда не могли оставить равнодушным.

— Лоуренс, мы обещали девочке, что она сможет ознакомиться с материалами дела. Прошу вас устроить это не откладывая, — с нажимом произнесла Серафина Ланина, прожигая мужчину взглядом.

— Разумеется, — не моргнув ответил тот. — Прошу в мой кабинет.

Я низко поклонилась комиссии и направилась к выходу. Судя по шагам, Райнер следовал за мной. Профессор Олдред открыл передо мной дверь кабинета, а надзирателя попросил ждать снаружи. Он швырнул папку на стол, как подачку. Слишком подавленная, чтобы проявить свой независимый характер, я никак этот жест не прокомментировала, молча открыла папку и начала изучать бумаги. К счастью, они были написаны на понятном мне языке. Немного старинном, но я могла это читать без проблем.