Чтение онлайн

– Ты что творишь, дура? – запищала та.

– Ещё одно слово – и на свидание поедешь в инвалидной коляске! – я сама не ожидала от себя такой смелости.

Лютикова замахнулась на меня. Но не успела ничего сделать – появилась Наташа и вновь спасла меня.

– Ещё раз тронешь её – разоришься на лекарствах! – держала она руку Цирцеи.

– Защитница объявилась. Ладно, живи пока! – фыркнула Лютикова в мою сторону и пошла на своё место.

– Так, так! – вошла в тот самый момент в аудиторию Аделина Игнатьевна. – Да у нас дискуссия! Что так отчаянно обсуждаем?

При виде Церберши все как языки проглотили. В аудитории воцарилась тишина и спокойствие.

Тема нашей сегодняшней лекции «Метафоризм как средство выразительности характеров былинных героев». В ту секунду, когда Аделина Игнатьевна отвернулась к доске, записывая тему, мне на парту кинули записку. Я удивилась, кто решился на столь отчаянный шаг, так как у Церберши, судя по всему, на затылке тоже была пара глаз.

Быстро развернула сложенную бумажку «Если передумаешь, позвони 89257138061». Записка была без подписи. Но я знала её хозяина, точнее хозяйку. Я посмотрела на Хворостову. Её глаза были чёрными и блестели, как в прошлый раз у меня в квартире.

Древнерусская литература была последней парой. Услышав долгожданный звонок, все засобирались, как обычно, не обращая никакого внимания на крики Аделины Игнатьевны о том, что она ещё никого не отпускала. Пополнив свои знания о былинных героях, спустя пять минут мы с Наташей уже бежали по коридору, визжа и подпрыгивая, в шутку друг друга толкая. Народу в коридоре, казалось, было больше, чем обычно. Но нам было всё равно. Мы их просто не замечали. На душе у меня кошки скребли, поэтому я старалась отвлечься, чтобы не думать о грустном. Понадеялась, если буду больше смеяться, забуду про свидание Лютиковой и Ника. Мы подбежали к лестнице.

– Смотрите. Это же «Медведи»!

– Аааааа! Ник! Я люблю тебя!

– Микс! Кир! Красавчики! – раздалось повсюду.

Я даже не успела среагировать, как полагается…. В эту самую секунду, когда началась массовое помешательство в коридоре, Наташа, не рассчитав силы, толкнула меня так, что я кубарем покатилась по ступенькам со второго этажа на первый, с «ветерком», как говорится. Студенты на лестнице, заметив меня, расступились в стороны, так что преград для идеального скатывания у меня не было. Почти… Никита Домбровский поставил ногу как раз на пятую ступеньку снизу, в тот самый момент, когда я на него налетела. С лестницы мы скатились уже вдвоём. Я приземлилась удачно – прямо на Ника.

– Чёрт, что это было? – Домбровский лежал на спине под лестницей, я же лежала на нём, всё ещё боясь оторвать голову от его мужественной груди.

Ник сделала это сам. Рукой он взял меня за волосы и потянул мою голову кверху, так что наши глаза встретились.

– Клоун, это снова ты? – в его голосе чувствовалось раздражение и негодование.

Ещё бы – представляю, что он чувствовал в тот момент. Всё внимание окружающих было приковано к нам. Все молчали, в ужасе ожидая того, что произойдёт дальше. «Кумир миллионов», как выразился Васильков, лежал в белоснежной рубашке на спине на грязном полу коридора. А на нём уже сидела я. Его рука всё ещё держала мои волосы.

– Пусти, придурок! – я ударила его по руке. Он расслабил её.

– Придурок? – вот и показался его оскал. – Это ты мне сейчас сказала?

– Кому же ещё! – не знаю, откуда у меня взялось столько храбрости, видимо, ещё полностью не отошла от обиды.

Все студенты после моих слов были в лёгком шоке.

– Ну, всё, клоун! Тебе конец! – Ник схватил меня за руку и отшвырнул в сторону, так что я чуть не влетела в стену.

– Ник, ты чего творишь? – Миксер не мог за меня не вступиться. Он подлетел ко мне и помог подняться. – Ты в порядке?

Я кивнула.

– Ты в порядке? – кривлялся Домбровский, изображая Стаса. – Да что с ней станет? Это ненормальная чуть не убила меня!

Миксер поднялся во весь рост и подошёл вплотную к Нику.

– Ник! Это уже чересчур! – он потирал кулаки.

– Чересчур? – переспросил Ник каким-то неестественно писклявым голосом. – Миксер, ты будешь защищать эту корову?

Миксер размахнулся и ударил Домбровского по лицу.

– Микс? Ты чего творишь? Ты в своём уме? – Ник одной рукой держался за щёку, второй – крутил возле виска. – Знаешь, что! Я этого так не оставлю! – пригрозил он.

– Ну, всё! Хватит! – в разговор встрял Кир. – Устроили тут концерт. Пойдём, Ник! Тебе надо успокоиться! – попытался он увести Никиту.

Тот же, отряхнув рукава рубашки, затем брюки, сплюнул под ноги и под всеобщие вздохи и охи окружающих, пошёл вслед за тянувшим его за руку Киром.

– Тебе конец, клоун! – крикнул мне Ник напоследок, и, прикрывая рукой дырку на пятой точке, образовавшуюся, видимо, вследствие неудачного приземления, скрылся в толпе коридора.

Стас помог мне подняться. Тут же подлетела Наташа.

– Ну, ты даёшь, подруга! – закрывала она рот ладонью. – Круто ты его!

– Да ну тебя! – отмахнулась я, с трудом представляя, что же теперь будет.

– Ты точно в порядке? – спросил Стас.

– Всё нормально! Жить буду! – попыталась я улыбнуться. – Только не знаю, как.

– Я поговорю с Ником, когда он немного успокоится, - Стас улыбнулся. – Представляю, что он сейчас чувствует: какая-то девчонка его оседлала на глазах всего универа! Ха-ха-ха! – Стас не мог сдержать смеха.

– Так ему и надо! – Наташа засмеялась вслед за Стасом.

А мне было совсем не до смеха!

– Ничего! Ему полезно! Может, спустится с небес на землю! – подытожил Миксер. – Ладно! Мне пора! А ты приходи не репетицию! – крикнул мне Стас уже на ходу.

– Что с тобой? Ты бледная! – сидела мама на моей кровати. Она потрогала лоб. – У тебя случаем не температура?

– Со мной всё хорошо, мама, - пыталась я сдерживать слёзы.

– Точно?

– Да. Просто устала сегодня, хочу спать.

– Ладно, - мама не стала меня мучить, – спокойной ночи, - она выключила ночник, поцеловала меня в лоб, как обычно, и оставила наедине с моими чувствами, которые кипели внутри меня, готовые разорвать на части моё бедное сердце.

Я уткнулась носом в подушку и проплакала не менее получаса. Не знаю, чему я больше расстроилась, тому, что в эту самую минуту хозяин моего сердца развлекается с Цирцеей-Лютиковой. Или же я плакала от обиды на Ника за его слова, которые до сих пор эхом звучали в голове. «Клоун», «корова», «чучело» - это было самое обидное, что я когда-либо слышала! Нет! Так больше не может продолжаться! Я больше не хочу страдать! Я должна что-то предпринять. Может быть, сказать ему всю правду? Сказать, что люблю его больше жизни! Да он просто посмеётся мне в лицо! Нужно придумать какой-то план. Я включила ночник «Зачем ты мучаешь меня? Почему не даёшь покоя?» - смотрела я на бумажного Ника. Но так и не дождалась ответа….