Чтение онлайн

– Алло! Да! Она согласилась! – в глазах Тортиллы был чёрный отблеск. – «Проклятие медвежонка» у нас в руках!

Она ещё долго сидела на кровати, а довольная улыбка не сходила с её лица.

– Ну и погодка сегодня!
– помогла мне открыть заднюю дверь белого «Мерседеса» Наташа.

– Привет! Я замёрзла, пока ждала вас.

– Прости! – виновато сказала подруга. – Везде пробки. Сегодня из-за дождя ещё больше, чем обычно.

– Мы успеем к девяти?

– Обижаете! – ответил вместо Наташи её водитель. – Долетим как на крыльях!

Ровно в девять мы стояли у главных ворот Ваганьковского кладбища.

Воронова была сегодня в чёрном костюме, соответствуя полностью тому месту, где мы находились.

– Степанова, Синицына, только вас и ждём! – довольная улыбка появилась у неё на лице. – Пойдёмте!

И мы медленно поплелись за профессоршей. В это дождливый день с чёрными огромными зонтами мы напоминали скорее траурную процессию, нежели студенческую экскурсию к последнему пристанищу самого народного поэта.

– Мы теперь уходим понемногу

В ту страну, где тишь и благодать.

Может быть, и скоро мне в дорогу

Бренные пожитки собирать.

Милые берёзовые чащи!

Ты, земля! И вы, равнин пески!

Перед этим сонмом уходящим

Я не в силах скрыть своей тоски…

Вера Ивановна читала один за другим стихи Есенина, вспоминая о его жизни. Все слушали, как заворожённые, отдавая дань любимому поэту, вглядываясь в черты его лица, навеки запечатлённые в холодном камне. От стука дождя по полотнам зонтов, её голос эхом раздавался по кладбищу. От этого становилось не по себе. В такой атмосфере, действительно, только и размышлять о бренности этого мира.

Раньше мне нравилось бывать на кладбище: мы с мамой часто навещали могилы папы и бабушки. Я чувствовала себя умиротворённо и спокойно. Но сегодня всё было наоборот. И Хворостова просто не спускала всю экскурсию с меня глаз. От её взгляда меня трясло….

Вздохнула облегчённо лишь тогда, когда экскурсия закончилась, и мы потянулись к выходу. Меня пугали памятники и свежие могилы, заваленные цветами и венками. Я вцепилась в Наташину руку и старалась держаться к ней поближе.

Мы почти покинули территорию, как мне в глаза бросился какой-то синий предмет на тропинке. Я отпустила Наташину руку, подошла поближе, наклонилась…. Это бы плюшевый медвежонок. Он был сантиметров пятьдесят в высоту и необычного ярко-синего цвета. Такого синего я раньше никогда и не видела, разве что цвет васильков был близок к нему. Я осторожно взяла его за лапу и подняла. Странно, но, несмотря на дождь, медвежонок был абсолютно сухой и совсем не грязный.

– Что это? – подошла ко мне Наташа.

– Медвежонок! – какая-то неведомая сила заставила меня прижать его к груди.

– Какая прелесть! – развела подруга руками. – Но что он здесь делает? – недоверчиво сказала она.

– Не знаю. Может, кто-то потерял. Он совсем не мокрый. Как такое возможно?

– И как быть?

– Раз кто-то потерял, возьму его себе! – не могла я расстаться с игрушкой.

– Ты с ума сошла! – с ужасом посмотрела на меня подруга. – Разве можно забирать вещи с кладбища?

– Наташа, но ведь это игрушка. Тем более она не на могиле стояла, а валялась на дороге, значит, просто кто-то потерял, – оправдывала я свой поступок. – Смотри, какая прелесть! – сунула я ей под нос медведя. – Ну, разве я могу оставить его здесь, под дождём?

Подруга понимающе кивала. И мы уже втроём покидали смиренное кладбище.

Я и не догадывалась, что за мной всё это время наблюдали. Хворостова, не отстававшая от нас ни на шаг, достала телефон из кармана плаща.

– Алло! Да! Она взяла его! Теперь она наша!

На метро мы быстро добрались до университета.

– Так. Началась уже вторая пара. Но с Иван Васильевичем я договорилась. После раздевалки все быстро в столовую, выпить по чашке чая. Не хватало, чтобы вы ещё заболели. На следующем уроке семинар по творчеству Сергея Есенина. Никому не отлынивать! – приказным тоном сказала Воронова и ушла.

Все её послушались, согревая холодные руки о нагревшиеся от горячего чая кружки.

Я посадила медвежонка на стол рядом с собой и не могла оторвать от него глаз.

– Ты всё в куколки играешь? – не могла пройти мимо и не задеть меня Лютикова.

– Отвали от неё! – встала с места Наташа.

– Больно надо связываться. Пойдём подальше, тут плохо пахнет! – взяла она под руку Белову и Кондратюк, и Цирцеи сели подальше от нас.

– Кстати, знаешь, что за баба была, там, в клубе с Ником?

По моим заполнявшимся слезами глазам, Наташа поняла, что мне не приятен этот разговор.

– Ладно, прости! Ты, наверное, не хочешь об этом слышать!

Мне было больно, но в то же время я не могла это не узнать.

– Кто она?

– Очередная жертва! – махнула рукой Наташа. – Рита Зацепина. Слыхала про такую?

– Нет!

– Да ты что? – удивилась подруга. – Продюсер Олег Зацепин. Он кучу звёзд раскрутил. Ты не в курсе, кто это?

– Нет, не слышала! – я покачала головой.

– Ну, ты даёшь, подруга. Ты, что, кроме своего Домбровского ничего больше не слушаешь? Короче, Рита Зацепина – его дочь и известная в Москве фотомодель.

– И чего?

– Твой Ник теперь с ней.

Я чуть чаем не поперхнулась. Слёзы-предатели покатились из глаз.

– Откуда ты знаешь? Может, это была всего одна ночь? – с надеждой в голосе спросила я.

– Нет. Одна знакомая сказала. Она общается с этой Зацепиной.

– И что она сказала? – спросила я полушёпотом, боясь услышать ответ.

– Ник признался ей в любви. И он давно ей нравился. Короче, любовь у них там неимоверная! Так что, хватит себя мучать! Лучше забудь! – я ждала этих слов, но всё же они прогремели как гром среди ясного неба.

Я заткнула уши, чтобы только не слышать Наташу.

– Замолчи! Я больше не хочу это слушать! – крикнула я на подругу так громко, что все присутствующие в столовой развернулись в нашу сторону. – Это всего лишь сплетни! Гнусные, гадкие сплетни! – не хотела я верить.

– Ну и как хочешь, истеричка! – обидевшись, Наташа поднялась из-за стола. – Хотела помочь тебе, а ты…. Ну и делай сама, что хочешь! – Наташа направилась к выходу.

Ко мне тут же подсела Хворостова. Она протягивала мне платок.