Чтение онлайн

– Не уверен, но сдается мне, что приказал убить того, кто донес.

– Концы в воду прячет… - задумчиво произнес Шарап, не выпуская бороды. – А этот Стуре что?

– Жениться собрался. Свадьбу к Рождеству приурочить хотят. На сестре королевы жениться.

– Ишь жеребчик, сразу двух кобыл покрыть норовит! – Подивился боярский сын.

– Ты что? Если Густав узнает, никому головы не сносить! Может и был грех у Стуре с королевой Маргарет, поскольку они уже обручены были, когда король забрал ее себе в жены, но сейчас или дальше… Королевский нрав таков, что проломит голову сам любому, кого заподозрит.

– Оттого на родной сестре и женится, чтоб подальше быть от другой… - засмеялся Шарап. – Под собственным носом и королю соплей не видать.

– Не знаю.

– А тебе и знать нечего. Твое дело наследника охранять от случайностей разных. И настороже будь, неспроста советник свою ищейку по твоим следам отправил… Одну мы перехватили, а одна ли была – не знаем! Думай, что сказать, ежели, второй пес объявится и донесет сразу. На малолетство сошлись, мол, не помню, давно это было, аль по причине иной памяти лишился. Настороже будь всегда! И Эрика береги. Нам мир нужен. Ты тем самым родине своей поможешь. Не забыл еще ее?

– Вспоминается… - Грустно покачал головой Гилберт.

– То-то! И она помнит! И жену твою Любаву тоже… Вона, образок я ей привез, от самой сестры Софии, бывшей великой княгини Соломонии… Не говорила?

– Нет! – Удивился рыцарь. – Про образ и Соломонию не сказала.

– Бережет тебя жена. Любит сильно. Ну да ладно, пошел я, долго сидеть – глаза чужие мозолить. Я захаживать буду изредка. Как тебя по-русски то кличут?

– Георгием.

– Давай, брат, Георгий. Обниматься не будем, но руки пожмем. И запомни – ты сказал, что судом спасся, чудес, брат, на свете не бывает. Все Промысел Божий! Судьба…

Только дверь за Шарапом закрылась, Улла была тут, как тут, вся встревоженная:

– Что хотел он?

– Ничего. – Пожал плечами. – Помог лишь.

– Помог? – Глаза округлились. – Чем это он помочь сумел тебе-то?

– Петерссон отправил своего шпиона в Улеаборг про меня все выведать. Тот и узнал, что русский я. Сюда заявился, денег хотел от меня.

– Господи! – Улла незаметно перекрестилась. – Вот напасть! И что этот московит сделал?

– Думаю, что убили шпиона.

– Так Петерссон не успокоится, второго пошлет, раз первый не вернулся!

– Если и пошлет, то нескоро. А почему ты мне не сказала, что Семен тебе образок передал от великой княгини? Тайны от мужа появились? А? – Шутливо погрозил пальцем, потом обнял и поцеловал взволнованную жену.

– Не успела. Помнишь, давно, еще, когда только поженились, сразу тебе призналась, что храню чужую тайну?

– Помню! – Гилберт сразу стал серьезным. – И не просил раскрывать ее.

– Знаю, и благодарна тебе премного. Вот и это оттуда родом. Придет время, все расскажу. Обещаю.

– Верю тебе, любимая моя. И ты не бойся ничего и никого. Сам Святой Георгий нас охраняет и посылает того, кто в эту минуту нужен более всего. – На Шарапа намекнул.

– И Пресвятая Богородица! – Добавила жена, мелко перекрестившись – чтоб никто не видел. – Только мало этот разбойник, - на дверь захлопнувшуюся за Замыцким показала, - похож на посланца Святого Георгия…

– По одежке встречаем, а провожаем по делам…

Летом следующего года собрались посланники обоих держав в селе Соболине, уютно расположившемся на длинном мысу между двумя руками реки Вуоксы. Сидели Шарап Замыцкий с рыцарем Нильсом Трумме тилль Эрбюхольмом под навесом подотняным, за столом дубовым, медами угощались. Через толмача Ваську Тучкова разговор вели неспешный:

– Настоящего ставленного меда попробуй, рыцарь. Вот с малиной распущенный, вот с брусникой, смородиной, вишней. Чистый, сорок годков в осмоленных бочках в земле держали. Прямо для нашего случая. Не вареный. – Хвастался Шарап.

– У-у! – Хвалил напиток швед. Усы длиннющие утирал платком вышитым. Заодно и пот, с лысой головы стекающий. Жарища…

– А ты сам-то, как, близко к королю-то Густаву?

– У-у-у… - важно кивал головой захмелевший швед. Мед давал о себе знать. – Совсем рядом!

Шарап переглянулся с толмачом. Не слишком пьян-то?

– Говорят, силен ваш король необычайно?

– Да! – Твердо и внятно произнес рыцарь Нильс. – Очень сильный мужчина. В бою никому ему равных нет! Своим боевым молотком он сокрушает головы всем врагам нашей Швеции.

– И, говорят, - ослабившись похабно, - по женской части ваш король тоже больно силен?

– Ха! – Усмехнулся гордо рыцарь. – И тут ему равных нет! Два сына и дочка Катарина в июне родилась. Да бастардов сколько еще. С десяток не меньше!

– Это принцы Эрик и Юхан?

– Они самые! Эрик – кронпринц. Наследник и будущий наш король.

– А вот скажи, дружище Нильс, коль разговор у нас такой зашел откровенный, правду ли говорит народ в Стекольне вашей, (сам слышал, вона Васька подтвердит, - толмач закивал головой), на рынке говорили, что Юхана нагуляла королева ваша. Обрюхатил ее, мол, не Густав, а кто-то другой…

– Ты чего несешь-то? – Рыцарь вдруг протрезвел. Как струна вытянулся.

– Что слышал, друг любезный, что на рынке слышал… И Васька подтвердит. Ты медком-то угощайся, в вашей Стекольне такого не сыщешь.

– Где слышал? От кого?

– От людишек ваших! Почитай полгода промеж них толкались. – Отрезал Шарап. – А еще говорят, что о том ведает советник королевский Петерссон, да скрывает, ибо на исповеди ему признались. Токмо не ясно мне, отчего тайну исповеди народ знает, а не король? Ась? Не подскажешь, часом?

Рыцарь пребывал явно в замешательстве. Пробормотал растерянно:

– Петерссон простолюдин. Его не любят при дворе.

– Так может он сам и распускает слухи… чтоб значимость свою при дворе поднять…

– За такие слухи… - рыцарь покрутил головой, шею вмиг вспотевшую протер, - на плахе оказаться можно.

– Ну, не наше это с тобой дело, разлюбезный мой, рыцарь Нильс. Нас послали границы межевать. Солнышко светит, людишки работают, камни таскают, а мы за ними приглядываем, да мед попиваем. Как медок-то?

– У-у-у, хороший… - Обрадовался Эрбюхольм, что ушли от опасной темы.

Ранним декабрьским утром 1539 года капитан Уорвик во главе десятка своих солдат вошел в Стуркюрка в полном боевом облачении.