Чтение онлайн

— Ты сама все испортила, Илдиана. Своей ложью. Своей ненавистью. Своей одержимостью.

Она шагнула ко мне. Ее глаза горели — два голубых огня в полумраке храма.

— Ты ничего не знаешь. Ты — никто. Безродная девка, которая возомнила себя достойной дома Де Жамбер. Тамир мой. Он всегда был моим. С детства. Я ждала его. Я готовилась стать его женой. Я знала каждый его жест, каждое слово, каждую мысль. А появилась ты — и разрушила все. Одним своим существованием.

Я смотрела на нее. На эту женщину, которая украла мою жизнь. Которая убила меня четыре года назад. Которая сейчас стояла передо мной и изливала свою ненависть, дрожа от ярости, сжимая кинжал так, что побелели костяшки.

— Ты хочешь знать, кто я, Илдиана? — спросила я тихо.

Она замерла. Кинжал в ее руке дрогнул.

— В темнице ты спросила: «Кто ты?» И я ответила: «Ты даже не представляешь». Теперь я скажу.

Я шагнула к ней. Остановилась так близко, что видела каждую черточку ее лица — красивого, холодного, искаженного злобой. Видела мелкие морщинки у глаз, бледность щек, дрожание губ.

— Я Элиана.

Ее лицо побелело. Кинжал в руке дрогнул сильнее. В глазах что-то мелькнуло — тень, ужас, узнавание.

— Лжешь, — прошептала она. Голос сорвался, стал тонким, почти детским. — Элиана мертва. Я видела, как она умирала. Я видела кровь на балконе — она растекалась по камням, теплая, густая, черная в лунном свете. Я видела, как закрылись ее проклятые изумрудные глаза. Она не могла вернуться. Не могла!

— Ты видела, как умерло мое тело. Но не душа. Браслеты Верности не дали мне уйти. Они сохранили меня. Связали с этим миром. И отправили в новое тело. В тело Селении Романдэ. Я вернулась, Илдиана. Чтобы ты узнала правду. Чтобы посмотреть в глаза женщине, которая убила меня. Которая толкнула руку Тамира. Которая разрушила нашу жизнь.

Она смотрела на меня, и в ее глазах я видела, как рушится все, во что она верила. Как ужас сменяет неверие, а неверие — ярость. Чистую, незамутненную, всепоглощающую ярость. Ее дыхание стало рваным, грудь вздымалась, на виске запульсировала жилка.

— Ты, — выдохнула она. — Это все ты. Ты вернулась. Снова. Чтобы отнять его у меня. Даже смерть тебя не остановила. Ты — проклятие. Ты — чума. Ты — все, что я ненавижу.

— Он никогда не был твоим. Ты сама это знаешь. Он всегда любил только меня. Даже когда думал, что я предала его. Даже когда ты сделала его своим орудием. Он любил меня. И любит до сих пор.

— Замолчи!

Она бросилась на меня.

Кинжал в ее руке вспыхнул темным пламенем — она вложила в этот удар всю свою ярость, всю ненависть, всю боль четырех лет ожидания и крушения надежд. Я видела, как пламя срывается с лезвия, как оно тянется ко мне — голодное, жадное, смертоносное. Я не успела уклониться — слишком близко, слишком быстро, слишком неожиданно.

Но успел он.

Тамир возник между нами, будто из ниоткуда. Я даже не слышала его шагов — только порыв ветра, только тень, метнувшаяся от двери. Его рука вскинулась, и магический щит развернулся перед ним — прозрачный, мерцающий, сотканный из чистой воли и магии крови. Темное пламя ударило в щит, разлетелось черными брызгами, опалило каменный пол. В воздухе запахло горелым камнем и смертью.

Тамир даже не пошатнулся.

Илдиана закричала — яростно, отчаянно, безумно. Крик разнесся под сводами храма, отразился от стен, вернулся искаженным эхом. Она попыталась ударить снова, но Тамир уже был рядом. Его рука перехватила ее запястье — быстро, точно, безжалостно, — выкрутила, заставляя выронить кинжал. Темное лезвие упало на каменный пол, и пламя на нем погасло, оставив только тусклый металл.

Магические путы обвили ее руки и ноги. Она рухнула на колени, задыхаясь от бессильной злобы. Ее светлые волосы рассыпались по лицу, плечи затряслись.

— Все кончено, Илдиана, — сказал он. Голос звучал глухо, почти безжизненно. — Ты проиграла.

Она подняла голову. Ее глаза горели ненавистью — на него, на меня, на весь мир. В них не было ни раскаяния, ни страха. Только чистая, незамутненная злоба.

— Ты никогда не любил меня, — прошептала она. — Никогда. Ты всегда смотрел только на нее. Даже когда она умерла — ты смотрел на ее призрак. На ее вещи, на ее коня, на ее пустую спальню. А меня ты не замечал. Никогда.

— Ты моя сестра, — ответил он. — Я любил тебя. Как сестру. Но ты убила мою жену. Ты предала наш дом. Ты заслуживаешь суда.

В храм ворвались инквизиторы. Морвус шел впереди, его серые одежды были забрызганы кровью — чужой, не его. Он оценил обстановку быстрым, цепким взглядом и сделал знак своим людям.

— Уведите ее. В магическую клетку. Она ответит перед Советом за все.

Инквизиторы подняли Илдиану, поволокли к выходу. Она не сопротивлялась — силы кончились, или она поняла, что бесполезно. Только у дверей обернулась и посмотрела на меня. В ее глазах была такая ненависть, что у меня мороз пробежал по коже. Обещание. Клятва. Предупреждение.

— Ты пожалеешь, — прошептала она. — Вы оба пожалеете.

Ее вывели. Мы остались вдвоем в пустом храме.

Тишина опустилась на руины — глубокая, звенящая, нарушаемая только нашим дыханием и далекими криками зачищающих местность инквизиторов. Тамир стоял у алтаря, тяжело дыша. Щит погас, и я видела, как дрожат его руки. Не от страха — от напряжения. От того, что он снова едва не потерял меня.

Я подошла к нему. Положила ладонь на его плечо. Почувствовала, как напряжены мышцы под тканью, как бьется его сердце — быстро, гулко, в унисон с моим.

— Ты слышал? — спросила я. — То, что я сказала ей?

Он повернулся ко мне. В его серых глазах была усталость — глубокая, древняя, накопившаяся за четыре года. И что-то еще — что-то глубокое, теплое, живое. Свет, который я не видела с тех пор, как умерла.

— Слышал, — ответил он. — Я стоял за колонной. Слышал каждое слово.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— И? — мой голос дрогнул. — Ты веришь мне?

Он смотрел на меня долгим взглядом. Потом его рука поднялась — медленно, осторожно, будто он боялся, что я исчезну от прикосновения, — и коснулась моего лица. Пальцы скользнули по скуле, по линии челюсти, остановились у подбородка. Теплые. Родные. Дрожащие.

— Я знал, — сказал он. — С того момента, как ты использовала «Крыло падающего ястреба». С того момента, как Вихрь признал тебя, а я смотрел и не верил своим глазам. С того момента, как ты спела нашу песню. Я знал. Но боялся поверить. Боялся, что если позволю себе надеяться — а потом окажется, что это не ты, — я не переживу.

— А теперь?

— Теперь я верю.

Он опустился на колени. Прямо в грязь, в пыль, в кровь, пропитавшую каменный пол. Его глаза — серые, полные слез и надежды — смотрели на меня снизу вверх. Герцог Опальных Земель. Инквизитор. Воин. Мой муж. Мой убийца. Моя единственная любовь. Стоял передо мной на коленях, и в этом не было слабости. Только сила. Сила признать свою вину. Сила просить прощения.