Чтение онлайн

— Какими силами? — голос Железного Лика, несмотря на металлический резонанс, звучал напряжённо.

Страд улыбнулся, но его улыбка не коснулась глаз.

— Тёмными Силами, — ответил он. — Древними сущностями, стоящими за пределами понимания смертных. Они… наблюдают. Оценивают. Выбирают.

Он сделал широкий жест, словно обнимая весь замок, всю Баровию.

— Это их домен. Их создание. Их… игровая доска. И мы все — фигуры в их игре. Некоторые — пешки, некоторые — короли и ферзи.

Железный Лик чувствовал, как что-то резонирует внутри него, словно струна, на которую попала нужная нота. Это объясняло многое — зов, который привёл его сюда, странные изменения в его теле и сознании, ощущение предопределённости, преследовавшее его с момента, когда маска впервые коснулась его лица.

— Чего они хотят? — спросил он. — Чего хотят от меня?

Страд рассмеялся — холодный, безрадостный звук, похожий на шелест сухих листьев на кладбище.

— Развлечения, — просто ответил он. — Или, возможно, эксперимента. Или, может быть, пищи определённого рода. Кто знает? Их мотивы… непостижимы.

Он наклонился вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее сочувствие.

— Но они избрали тебя, как когда-то избрали меня. И теперь… теперь у тебя есть выбор.

— Какой выбор? — Железный Лик сделал шаг вперёд, чувствуя, как металл на его теле реагирует на близость вампира, становясь теплее, почти горячим.

Страд сделал паузу, словно обдумывая ответ. Когда он заговорил, его голос стал ниже, интимнее, как будто он делился тайной, не предназначенной для чужих ушей.

— Ты можешь принять то, что предлагают тебе Тёмные Силы. Принять трансформацию полностью, стать тем, кем тебе предназначено быть. Или… ты можешь сопротивляться, цепляться за остатки человечности, за воспоминания о том, кем ты был.

Он встал, подходя ближе.

— Первый путь ведёт к силе, бессмертию, владычеству. Второй… — он пожал плечами, — к вечной борьбе, вечному голоду, вечной неудовлетворённости.

— А есть третий? — спросил Железный Лик. — Вернуться к тому, чем я был?

Страд покачал головой, и в его глазах мелькнула тень того, что могло быть подлинной печалью.

— Нет, — мягко произнёс он. — Эта дверь закрылась в тот момент, когда ты надел маску. Как и для меня закрылась дверь в мир смертных, когда я заключил свою сделку с Тёмными Силами.

Он положил руку на плечо Железного Лика, и его прикосновение было холодным, но не неприятным.

— Но не отчаивайся раньше времени, друг мой. Бессмертие имеет свои… преимущества.

С этими словами он вернулся к своему креслу, жестом приглашая Железного Лика сесть напротив.

— Ты устал с дороги, — сказал он. — И тебе нужно время, чтобы обдумать всё, что я сказал. Я предлагаю тебе гостеприимство замка Равенлофт на столько времени, сколько тебе потребуется.

Он сделал знак, и двери зала открылись, впуская Рахадина и нескольких слуг.

— Рахадин покажет тебе твои покои. Отдыхай. Размышляй. А завтра вечером мы продолжим нашу беседу.

Железный Лик понял, что аудиенция окончена. Он медленно поклонился — не из уважения или подчинения, а скорее, из признания равного, — и последовал за сенешалем из зала.

Рахадин провёл его по лабиринту коридоров и лестниц, пока они не достигли северной башни замка. Здесь, на верхнем этаже, располагались покои, приготовленные для гостя — просторные комнаты с массивной мебелью из тёмного дерева, с окнами, выходящими на долину Баровии.

— Его светлость приказал предоставить вам всё необходимое, — сказал Рахадин. — Если вам что-то понадобится, просто позвоните в этот колокольчик, — он указал на серебряный колокольчик на столе. — Слуги всегда начеку.

С этими словами он оставил Железного Лика одного, закрыв за собой тяжёлую дубовую дверь.

Оставшись в одиночестве, Железный Лик подошёл к окну, глядя на раскинувшуюся внизу долину. Луна всё ещё висела низко над горизонтом, хотя прошло уже несколько часов с момента его прибытия в замок. Время здесь, понял он, текло иначе, подчиняясь не законам физики, а воле хозяина этих земель.

Он думал о словах Страда, о выборе, который стоял перед ним. Принять трансформацию полностью, стать тем, к чему вела его маска, или сопротивляться, цепляясь за остатки человечности.

Что значило быть человеком? Плоть и кровь? Или что-то большее — воспоминания, эмоции, мораль? И если так, то сколько человечности осталось в нём после всех испытаний, после всех изменений?

Он поднёс руку к лицу, касаясь маски, которая давно стала его истинным лицом. Металл был тёплым, живым, отзывающимся на его прикосновение. Это уже не был посторонний объект, прикреплённый к его плоти, — это была часть его сущности, неотделимая, как собственная кожа.

Возможно, Страд был прав. Возможно, он действительно выбрал этот путь, сам того не осознавая. Возможно, где-то глубоко внутри, он всегда стремился стать чем-то большим, чем просто человек.

Но это не значило, что он должен принимать правила игры Тёмных Сил или их избранника — графа Страда. Если его судьба — стать существом из металла и магии, то пусть так. Но на его собственных условиях, следуя своему собственному кодексу.

С этой мыслью он отвернулся от окна и начал осматривать покои, которые должны были стать его домом на ближайшее время. Его внимание привлекла большая картина на стене — портрет мужчины, поразительно похожего на Страда, но с более мягкими чертами лица, с глазами, в которых не было того холодного голода, что отличал взгляд вампира.

Под портретом была табличка с надписью: «Сергей фон Зарович».

Брат? Предок? Железный Лик не знал. Но что-то в этом портрете, в этом лице, заставило его задуматься о прошлом Страда, о том, кем был владыка Баровии до того, как стал бессмертным вампиром.

Он продолжил исследование комнаты и обнаружил книжный шкаф, полный старинных фолиантов. Некоторые были на языках, которых он не знал, но другие были написаны на диалекте, достаточно близком к тому, что использовался в древних текстах Нисенхейма.

Выбрав один из томов, он устроился в кресле у окна и начал читать. Книга оказалась историей Баровии, написанной столетия назад. Она рассказывала о времени, когда Страд был ещё смертным военачальником, завоевавшим эти земли и построившим замок Равенлофт в честь своей матери, Равении.