Чтение онлайн

— Тогда почему?

— Не знаю, — он выглядел раздражённым. Человек, привыкший всё контролировать, столкнулся с неизвестностью. Это его бесило. — И это меня напрягает. Я не люблю сюрпризы.

— Никто их не любит, — заметил я. — Но иногда приходится с ними жить.

— Легко тебе говорить, — Ярк бросил на меня тяжёлый взгляд. — Ты не тот, кому прилетит за «самодеятельность».

А. Вот в чём дело.

— Ты боишься, что граф недоволен?

— Я не боюсь, — он ощетинился. — Я… обеспокоен. Нападение на Инквизицию. Похищение капитана. Укрывательство беглого некроманта. Всё это я сделал без прямого приказа. По собственной инициативе.

— По моей просьбе.

— Которую ты передал через костяную ящерицу, нацарапавшую слово на моём столе, — он усмехнулся. — Не самый официальный канал связи.

Справедливо. Нюхль — отличный фамильяр, но его показания вряд ли примут в суде.

Аглая подошла ближе.

— Отец не стал бы делать ничего, что могло бы навредить нам, — сказала она. — Если он везёт кого-то и не говорит, кого — значит есть причина.

— Какая? — спросил Ярк.

— Узнаем, когда приедет.

Она говорила уверенно, но я заметил лёгкое напряжение в её плечах. Она тоже нервничала. Тайны отца — это не то, к чему она привыкла.

Повисло молчание.

Операторы продолжали работать — тихие щелчки клавиш, шорох наушников. Мониторы показывали картинки с камер — пустые коридоры, въезд в бункер, серое небо над деревьями.

Минуты тянулись.

Аглая попыталась завести разговор — светский, ни о чём. Я изредка отвечал. И с интересом смотрел на мониторы, где точка — машина графа — приближалась к базе.

— Приехали. Иду встречать, — Ярк направился к выходу. Остановился у двери, полуобернулся. — И… если граф будет недоволен моей «самодеятельностью» — не вмешивайтесь. Я сам разберусь.

— Ярк…

— Я серьёзно, — он посмотрел мне в глаза. — Это между мной и ним.

Он вышел, не дожидаясь ответа. Глупо, но благородно. Он готов был взять всю вину на себя, чтобы защитить меня.

Впрочем, я не собирался позволять ему это делать. Если граф будет недоволен, я объясню ситуацию. Ярк действовал правильно. Без него я бы сейчас сидел в камере Инквизиции.

Прошло минут пять.

Шаги в коридоре. Несколько человек. Голоса — приглушённые, неразборчивые.

Я выпрямился. Дверь открылась.

Первым вошёл граф Ливенталь. Он кивнул мне — коротко, по-деловому.

— Святослав Игоревич. Рад, что вы в безопасности.

— Благодарю, ваше сиятельство, — я слегка склонил голову. — Без Ярка и ваших людей…

— Знаю, — он поднял руку, останавливая благодарности. — Ярк мне всё рассказал. Он действовал правильно. Обсудим детали позже.

Его взгляд скользнул по комнате. Остановился на Аглае — короткий кивок, отцовская теплота в глазах. На Анне — секундная пауза, оценивающий взгляд, усмешка.

Следом в комнату вошёл второй гость.

Высокий. Подтянутый. Благородная седина в тёмных волосах. Породистое лицо с правильными чертами.

Граф Алексей Петрович Бестужев. Отец Анны.

Ох ты ж ё… Неожиданно они нагрянули вместе. Они что, знакомы?

Я услышал, как Анна резко вдохнула. Почувствовал, как её рука на моём локте сжалась — судорожно, почти болезненно. Её пальцы впились в мою руку, как когти.

Краем глаза я видел, как она буквально вжалась в пространство рядом со мной. Пытаясь стать меньше. Незаметнее.

Слишком поздно, дорогая.

Бестужев сначала посмотрел на меня. Улыбнулся — тепло, дружелюбно. Улыбка человека, который рад видеть союзника.

— Святослав Игоревич! — он шагнул вперёд, протягивая руку для пожатия. — Рад видеть вас в безопасности! Мы с графом Ливенталем специально приехали, чтобы обсудить…

Он не договорил.

Его взгляд скользнул левее. И остановился. На Анне.

Я видел, как меняется его лицо.

Первая стадия — удивление. Брови приподнялись, глаза расширились. Непонимание. Что она здесь делает? Почему?

Вторая стадия — осознание. Взгляд метнулся к её руке на моём локте. К тому, как близко она стояла. К выражению её лица — виноватому, испуганному.

Третья стадия — шок. Лицо побледнело. Рот приоткрылся. Рука, протянутая для рукопожатия, замерла в воздухе.

Четвёртая стадия — гнев.

Холодный. Ледяной. Гнев человека, который привык контролировать всё — и вдруг обнаружил, что контроль утерян.

Температура в комнате, казалось, упала на десять градусов.

— Анна?..

Его голос был тихим. Слишком тихим. Голос человека, который боится повысить тон, потому что если повысит, то уже не остановится.

— А ты… — он сделал шаг вперёд. — Что. Ты. Здесь. Делаешь?

Тишина в командном пункте была такой плотной, что казалось, её можно резать ножом.

Граф Бестужев стоял посреди комнаты, его взгляд прожигал дочь насквозь. Анна вжималась в моё плечо, её рука на моём локте дрожала мелкой дрожью.

Я чувствовал её пульс — сто тридцать ударов в минуту. Выраженная тахикардия (учащённое сердцебиение) на фоне острого психоэмоционального стресса. Уровень адреналина в её крови сейчас, вероятно, зашкаливал.

Очень плохо. В первом триместре беременности такой стресс может спровоцировать гипертонус матки, а это — прямой путь к угрозе выкидыша.

Нужно было действовать быстро.

— Анна, — голос Бестужева был тихим, почти шёпот. Но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в любом крике. — Я жду ответа. Что. Ты. Здесь. Делаешь.

Она открыла рот, и я понял, что сейчас она скажет что-то, что сделает всё только хуже. Что-то эмоциональное, защитное, что разожжёт конфликт вместо того, чтобы его погасить.

Нет.

Я сделал шаг вперёд, мягко, но твёрдо отстраняя Анну за спину. Встал между ней и её отцом. Посмотрел прямо в глаза графу.

— Алексей Петрович, — мой голос был спокойным. Ровным. Без тени страха или вызова. — Анна здесь со мной. Мы встречаемся.

Бестужев замер. Как будто кто-то нажал кнопку паузы на пульте управления реальностью. Его лицо застыло в выражении, которое я не сразу смог идентифицировать.