Чтение онлайн

В памяти сразу вспыхнул ночной разговор, когда Серко попытался узнать о расплате за силу Зимнего духа. Лучше бы даже не спрашивал...

– Нет, не забыл. "За свои раны требуется отмщение в той же мере", - так ты говорила.

– Всё так. В дороге об этом помни всегда. Не свершишь мести, не насытишь ей волка и ярость тебя одолеет. Вся жизнь изломается, прахом пойдёт и близких погубишь, - на этих словах губы Анюты разошлись в печальной улыбке.
– Тяжко лишь от того, что человек ты не злой. Не сумела я тебя воспитать как положено. Мало лупила.

Серко ухмыльнулся, вспоминая нелёгкое детство. Тогда он даже усомнился в любви своей матери, но сейчас был готов жизнь отдать за неё.

– Пока вы в походе, нам нужно готовиться, - гораздо серьёзней сказала Волчица.
– Сеча в лесу лишь начало. Чужаки сызнова нападут и придётся драться на пороге убежища. Я останусь здесь вместе с отцом и мы будем с надеждой ждать вашего возвращения. Но...
– во взгляде Анюты застыл непроницаемый холод, - в день первого снега мы сгинем. Враги одержат победу и это было в каждом гадании, где вы не нашли логово в срок. Вам надо успеть... Снова племя свою жизнь в одни руки вверяет.

– Мы найдем новое логово, справимся с бедами и не допустим такого!
– горячо пообещал ей Серко. Волчица с одобрением кивнула наследнику. Потянувшись за спинку кровати она извлекла перетянутый шнурами свёрток. Аккуратно развязав кожаные ремешки, Анюта открыла для взгляда снайперскую винтовку украшенную оберегами. Пальцы с нежностью заскользили по вырезанным на дереве рунам, как будто радуясь встрече со старым другом.

– Влада возьмёт её токмо лишь от тебя; сестра меткий выстрел тебе задолжала. Перун помнит это оружие и направляет каждую пулю. Без слов к Громовержцу "Пера" не ударит достаточно метко. Скажи Владе об этом, она должна знать.

Как величайшую драгоценность мать передала "раненую" винтовку в руки потомка и, расставаясь с ней, тихо вздохнула. "Пера" была ей дороже, чем жизнь.

– Страшная сила в этом оружии. Не позволяй чужакам прикасаться к нему, - словно напутственный заговор зашептала Волчица.
– Каждый выстрел "Пера" судьбы вершит. А коли не выстрелит, так судьба тоже решится.

Сын плотно завернул чехол снова и сжал в руках так, как будто боялся его уронить.

– На том всё. Ступай к сестре. Завтра с солнцем отправляетесь в путь. Верьте в Богов, просите помощи предков, почитайте Рода-отца и Тёмную Мать. Ежели тяжко придётся, зовите Зимнего духа на помощь, но не сгорите в его ярой злобе. Особливо ты...

Выслушав последнее наставление, Серко встал, склонил голову и быстро вышел из комнаты. Он более не обернулся назад... не хотел видеть, как катятся по лицу слёзы Волчицы.

*************

Влада встретила его недружелюбно. Сжавшись на постели как паук над богатствами, она перебирала разную мелочь из дорожного рюкзака. В дальнем походе всё могло пригодиться.

– Ну что явился, балабол? Приласкала тебя наша матушка?
– с обидой взглянула на брата сестрица. Она не привыкла к материнским ударам и Серко не мог знать за что досталась та звонкая оплеуха.

– Я смотрю, она и тебя "приласкала"?
– он попытался начать разговор, но девушка молча вернулась к своим "драгоценностям". Тогда брат со стуком поставил возле кровати чехол с заговорённой винтовкой.

– Принёс тебе кое-что...

– "Пера"?
– захлопала светлыми ресницами Влада.

– А ты ещё спрашиваешь?

Зло рыкнув, девушка схватила свёрток и быстро развязала ремни. Знаменитое оружие племени было ей отлично знакомо. Уверенной рукой передёрнув затвор Влада проверила ход механизма. Как ни старалась она выглядеть недовольной, от Серко не укрылось с каким наслаждением сестра держит винтовку.

– От тебя возьму... Чтобы более шуток своих поганых не зубоскалил!

– А ещё раз не промажешь?

– Не промажу... Не увидишь такого и не порадуешься!
– процедила охотница и тут же вздохнула.
– Жаль патронов к ней почти не осталось...

– Никогда их много и не было. В пути тоже навряд ли достанем. Сколько есть?

Вытряхнув из чехла россыпь пуль, она наскоро пересчитала.

– Восемнадцать.

– И двух обойм тут не будет. Но ежели Среча даст добрый путь, стрелять не придётся.

– А всё-таки ты дурень, - расцвела Влада в надменной усмешке.
– Думаешь, стёжка нас мимо врагов проведёт? Тут не то что стрелять надо будет - ножом резать или даже зубами рвать! У нас добрых знакомых в Явьем мире не затесалось. Даже другая Навь сжить со света пытается. Одиноки мы с тобою, Серко. Во всём мире одни...

– Пока родичи живы - одни не останемся, - легко сболтнул брат, но в ответ получил взгляд исполненный грусти. Улыбка Влады погасла; "проклятую изгнанницу" такие слова давно уж не радовали. Не зная, как теперь извернуться, Серко заметил в облике девушки нечто новое - металлическое солнце с извилистыми лучами. Оберег спускался с шеи на кожаном ремешке и был украшен тонким узором, подобно гильзе Серко.

– Материнский подарок?

– Это ярило, - погладила дочь Старшей Волчицы свой медальон. Ярило как раз могло поместиться в ладони.
– Отдала со словами: "Уж больно ты мёрзнешь".

Серко рассмеялся и подсел ближе к сестре. Он обнял Владу за плечи и напряжение царившее в глазах цвета чистого неба исчезло.

– Мать велела за тебя крепче держаться и... слушаться, - шмыгнула носом девчонка.

– Наконец-то я смогу с тобою управиться, - подкольнул её брат.

– Ага, щас тебе! Такому-то колоброду я и покорилася?! Не дашь Шатунам меня утащить, уже и то ладно...

– Не бойся, не позволю с тобой случиться беде.

Сестра посмотрела на Серко по-особому, как будто тот он не шутил, а давал серьёзную клятву. Влада нежно прижалась к плечу, но парня вдруг кольнуло у сердца. Почуяв неладное, он резко отдёрнулся. Взгляд девушки растерянно ждал ответа за нежданно проявленную грубость, но парень сам не мог объяснить почему не обнял Одинокой Волчицы.

– Серко, - раздался голос отца возле порога и сын встрепенулся. Олег стоял рядом с ним и смотрел точно так, как и многие в племени - с тяжестью и ожиданием.
– Идём на два слова, кое-что обсудить с тобой надо...

Серко был рад внезапному появлению отца, хотя от души желал помочь сестре в горе. Он чувствовал, что никак не может разглядеть всей глубины этой тёмной обиды. Понять печаль Влады оказалось не просто. Она могла над чем-то грустить, а через мгновенье высмеять это; была страшна в своём гневе, но тут же вела себя кротко. Своя жизнь и чужая смерть могли равно вызвать горькие слёзы и злую улыбку. Серко очень боялся однажды не распознать в ней настоящего. Влада могла обезумить, заиграться с духом Белой Волчицы... А ведь даже мать оказалась не в силах целиком подчинить себе Зверя.