Чтение онлайн

– Вон едет герцог Карл, - Аш указала на кавалькаду всадников, выезжающих из городских ворот и направляющихся в сторону леса; их нарядные одежды казались яркими на фоне пыли, на запястье у каждого сидел сокол; кавалькаду сопровождали пешие музыканты. Исполняемая ими мелодия приглушенно доносилась сюда, наверх. Аш прислонилась спиной к холодной каменной стене.
– Можно подумать, будто у него дел нет! А, может, и вправду нет. Не то что у меня - думать, передадут ли меня утром этим чертовым визиготам.

– Можем поговорить наедине, капитан?
– спросил Годфри Максимиллиан.

– А почему бы и нет?
– Через плечо Аш взглянула на Эвена Хью и Томаса Рочестера.
– Ребята, держите пятак. Под этой лестницей есть гостиница, я видела там таверну. Там встретимся.

Томас Рочестер помрачнел:

– А ведь в городе визиготы, а, капитан?

– Да на улицах половина армии Карла.

Английский рыцарь пожал плечами, обменялся взглядом с Эвеном Хью и легко сбежал по ступенькам со стены, валлиец и другие последовали за ним. Аш безошибочно угадала, что они не уйдут дальше таверны у подножия лестницы.

– Ну?
– Она повернулась лицом к ласковому ветерку, несущему с полей золотую мелкую соломенную пыль. Согнула колено, оперлась о него локтем. Пальцы ее все еще мелко дрожали, и она с удивлением воззрилась на свою правую руку.
– Что тебя беспокоит, Годфри?

– Получены новости.
– Огромный священник не глядел на нее, взгляд его блуждал за городскими стенами.
– О так называемом "отце" Фарис, Леофрике. Я слышал только одно: что этот амир Леофрик - один из их малоизвестных дворян, есть мнение, что сам он живет в Карфагене, в Цитадели. Дальше будут только слухи. Причем из ненадежных источников. Я не имею представления даже, как выглядит этот "каменный голем". А ты?

Аш забеспокоил его тон. Она посмотрела ему в лицо. Приглашающим жестом похлопала по плоскому камню между бойницами рядом с собой.

Годфри Максимиллиан продолжал стоять на широком проходе возле внутренней стены.

– Да садись, - громко пригласила она.
– Годфри, в чем дело?

– Чтобы узнать более подробно, нужно много денег. Когда милорд Оксфорд заплатит?

– Да не в этом ведь дело. Ну-ка, Годфри?

– Почему этот тип еще жив?

Его гулкий голос был таким громким, что кричащие внизу пловцы сразу смолкли. Аш поразилась. Она развернулась, забросила ноги на внутреннюю стену и пристально уставилась на него:

– Годфри, который? Кто?

Напряженным шепотом Годфри Максимиллиан повторил свой вопрос:

– Почему этот тип еще жив?

– Господи ты Боже мой!
– Аш сощурилась. Потерла глаз тыльной стороной ладони.
– Ты о Фернандо говоришь, что ли?

Годфри, огромный, бородатый, утирал вспотевшее лицо. Кожа под глазами у него побелела.

– Годфри, да что это такое? Я пошутила. Ну вроде того. Не буду же я хладнокровно убивать человека, а?

Он не обратил внимания на ее мольбу. Не глядя на нее, он возбужденно семенил по стене взад и вперед.

– Но ведь ты вполне можешь приказать его убить!

– Ну да, могу. Но чего ради? Они уедут, и я его больше никогда не увижу.

Аш протянула руку к Годфри, чтобы остановить его. Он не заметил руки. Проходя мимо нее, зацепился своей одеждой из грубой ткани за ее руку. На своей коже Аш еще ощущала запах Фернандо дель Гиза; вдыхая этот запах, она неожиданно другими глазами увидела вышагивающего перед ней рослого бородатого мужчину. "А ведь он не стар, - подумала она.
– Я всегда считала Годфри старым, но он вовсе не старик".

Годфри Максимиллиан остановился прямо перед ней. Лицо его золотили лучи заходящего солнца, в этих лучах борода его казалась красной, в глазах, окруженных морщинами, она заметила что-то вроде боли, но не была уверена, может, это просто блеск.

– На днях состоится сражение, - сказала Аш, - и я узнаю, что стала вдовой. Годфри, какое это имеет значение?

– Это имеет значение, если герцог передаст тебя завтра твоему мужу!

– У Лебрии здесь недостаточно людей, чтобы заставить меня уехать с ними. А герцог Карл...
– Аш оттолкнулась обеими руками от края каменной стены и соскочила на широкий проход между стенами.
– Ты можешь сегодня испугать меня до потери пульса, но от этого я не буду лучше знать, что решит герцог завтра утром! Итак, какое это имеет значение?

– Имеет!

Изучающе рассматривая его лицо в свете заходящего солнца, Аш подумала, что даже ни разу не посмотрела на него внимательно со времени побега из Базеля, и ее лицо стало виноватым. Теперь она увидела, как он исхудал. В жесткой каштановой бороде по обе стороны рта появились седые волоски.

– Эй, - тихо проговорила она, - ты не забыл, что речь идет обо мне? Расскажи-ка мне все. Годфри, в чем дело?

– Малышка...

Аш накрыла его руку своей:

– Ты такой хороший друг, почему не хочешь сказать мне что-то плохое? Она посмотрела ему в лицо, и у нее застыла ладонь, положенная на его руку.
– Согласна, мои родители были не свободные, я есть собственность кого-то, живущего в Карфагене.

Она криво улыбнулась своим словам, но ответной улыбки не увидела. Годфри Максимиллиан стоял и смотрел на нее так, будто видел впервые.

– Ясно, - у Аш упало сердце, потом застучало быстро и громко.
– Для тебя имеет значение. Какого хрена, Годфри! Разве мы не все равны перед Господом?

– Что ты об этом знаешь?
– Годфри вдруг закричал, брызгая слюной, его широко раскрытые глаза засверкали.
– Аш, ты-то что знаешь? Ты не веришь в нашего Господа! Ты веришь в свой меч, в своего коня, в своих людей, которым платишь жалование, и в своего мужа, который может впихнуть в тебя свой член! Не веришь ты в Господа и в милость Его, да и никогда не верила!

– Что...
– Аш потеряла дар речи и только смотрела на него с изумлением.

– Я видел тебя с ним рядом! Он до тебя дотрагивался... ты к нему прикасалась, ты ему позволила до тебя дотронуться... ты хотела...

– А тебе-то что?
– Аш вскочила на ноги.
– В сущности, это не твое дело! Ты ведь, черт побери, священник, что ты понимаешь?

– Шлюха, - проревел Годфри.

– Девственник!

– Да!
– рявкнул он.
– Да. А что, у меня был выбор?

Тяжело дыша, вынужденная замолчать, Аш стояла на вымощенном каменными плитами широком проходе лицом к Годфри Максимиллиану. У огромного мужика все лицо перекосило. Он издал какой-то звук, и Аш в смятении следила, как из его глаз хлынули слезы: Годфри плакал с трудом, как плачут мужчины, выворачивая душу из самой глубины. Она потянулась к нему и дотронулась до его мокрой щеки.

Почти шепотом он монотонно заговорил:

– Я все бросил ради тебя. Я за тобой протопал через половину христианского мира. Я полюбил тебя с первого взгляда. Внутренним взглядом я и сейчас вижу тебя, какой ты тогда была - в одежде послушницы, с бритой головой. Маленький беловолосый ребенок, весь в шрамах.

– Ой, ну что за дерьмо, да я ведь люблю тебя, Годфри. И ты это знаешь.
– Аш схватила его сразу за обе руки и крепко держала их.
– Ты мой самый старый друг. Мы с тобой каждый день вместе. Я полагаюсь на тебя. Ты знаешь ведь, что я тебя люблю.