Чтение онлайн

– Вот это сиськи! Боже милосердный, женщина! Как ты умудряешься запихнуть это под нагрудник? Хотелось бы мне посмотреть...

Аш через голову стянула сорочку. Она стояла, обнаженная и самоуверенная, уперев один кулак в бедро, и улыбалась своему лекарю.

– Разумеется, твой интерес к этой части моего тела - чисто профессиональный!

Флориан расхохотался:

– Доверься своему доктору!

Годфри не смеялся. Он выглянул из палатки.

– Вот и юный Филиберт. Флориан, разве это не глупо? Ты мог бы... поговорить с братом. Это же идеальная возможность для воссоединения семьи.

Флориан очень серьезно отрезал:

– Нет.

– Ты мог бы примириться с родными. "Благословляйте гонителей ваших; благословляйте, а не проклинайте". [К римлянам 12:14.] А потом ты мог бы настоятельно посоветовать своему брату не жениться на Аш.

– Не мог бы. Я опознал его по цветам герба. Не виделся с ним с тех пор, когда он был ребенком, и не собираюсь что-нибудь менять.

Гроза висела в воздухе. Аш переводила взгляд с одного на другого, совсем забыв о своей наготе.

– Напрасно вы так настроены против этого брака, парни. Для отряда это новая жизнь. Мы превратимся в постоянное войско. У нас будет, где пересидеть зиму. И доходы!

Флориан не сводил взгляда с лица священника:

– Послушай ее, отец Годфри. Она права.

– Ей нельзя выходить за Фернандо дель Гиза!
– голос священника взлетел на октаву вверх в последней попытке переубедить; он звучал, как голос молодого капеллана, которого Аш встретила в монастыре святой Херлены восемь лет назад.
– Нельзя!

– Почему?

– Да, почему?
– подхватила Аш.
– Фили, иди подбери мне рубаху, камзол и штаны. Хорошо бы, зеленые с серебром. Так, Годфри, почему нет?

– Я все ждал, но ты не... ты не помнишь этого имени? Не помнишь лица?
– Годфри был крупным и, помимо власти священника, обладал харизмой большого мощного тела, но сейчас в его движениях сквозила беспомощность. Он развернулся к Флорнану, ткнув пальцем в его тощую грудь.
– Аш не может выйти замуж за твоего брата, потому что они уже встречались прежде!

– Не сомневаюсь, что наш доблестный предводитель ландскнехтов знавал множество высокородных идиотов, - Флориан выковыривал грязь из под ногтя. Фернандо из них не первый, да и не из худших.

Годфри посторонился, пропуская пажа Филиберта. Аш натянула рубаху, присела на деревянный сундук и влезла в штаны и камзол, заранее скрепленные шнуровкой. И штаны, и камзол были из зеленой шерсти: камзол чуть светлее штанов, а шнуровка - с серебряными кисточками. Она подставила мальчугану руки, чтобы он натянул рукава и закрепил их на плечах такими же шнурками.

– Иди посмотри футбол, Фили. Позовешь меня, когда они закончат, - Аш взъерошила ему волосы. Когда паж выбежал из палатки, она добавила, стягивая шнуровку на груди своего лучшего камзола с рукавами-пуфами: - Ну, Годфри, так в чем же дело? Да, я помню, что где-то его видела. Так откуда ты его знаешь?

Годфри Максимиллиан отвернулся, чтобы не встретиться с ней взглядом:

– Он... был победителем прошлогоднего большого турнира в Кельне. Помнишь, детка? Он выбил из седла пятнадцать рыцарей; в пешей схватке не участвовал. Император пожаловал ему гнедого жеребца. Я... узнал его цвета и вспомнил имя.

Аш за плечо повернула священника к себе лицом и раздельно проговорила:

– Да. И так далее. Что в этом особенного, Годфри? Где я встречалась с Фернандо?

– Семь лет назад, - Годфри перевел дыхание.
– В Генуе.

У Аш что-то перевернулось в животе. "Так вот откуда эта лихорадочная веселость последних дней! Со мной всегда так, когда я что-то скрываю от самой себя. Только я сама не всегда об этом знаю.

И именно поэтому я забросила отряд, позволила увезти себя в Кельн... Не капитан, а тощая задница!"

Воспоминания, давно изжеванные досуха, возвращались обрывками, как всегда возвращается память. Морская вода плещется у каменных ступеней дока. Свет фонаря на мокрой гальке. Мальчишеское плечо, блеснувшее в луче. Как она потом бежала назад, в лагерь... лагерь ее прежнего отряда, под знаменем Золотого Грифона... задыхаясь, от стыда не смея дать волю ярости.

– Вот что? Так.
– Аш сама чувствовала, что голос выдает ее. Она отвернулась, выглянула из палатки.
– Так это был дель Гиз? С тех пор прошло много времени.

– Я тогда приложил немало стараний, чтобы узнать его имя.

– Вот как?
– у нее от ненависти пересохло в горле.
– Похоже на тебя, Годфри. Даже в те времена...

Краем глаза она увидела, что Флориан де Ласи - теперь Флориан дель Гиз, возможно, ее будущий деверь... как странно - встал. Знакомым жестом отбросил со лба грязную челку:

– В чем дело, девочка?

– Я тебе не рассказывала? Это было до того, как ты вступил в отряд. Я думала, может, как-нибудь спьяну я тебе рассказала.

В ответ на ее вопросительный взгляд Флориан мотнул головой.

Аш слезла с сундука и прошла к выходу из палатки. Мокрая парусина уже просыхала под вечерним солнцем. Она рукой попробовала натяжение растяжек. В хозяйстве квартирмейстера Генри Бранта замычала корова. Ветер принес запах свежего навоза. Шатры, палатки и навесы казались непривычно пустыми. Аш прислушалась, ловя ухом крики играющих, но ничего не услышала.

– Ну, - сказала она.
– Ну.

Она повернулась лицом к мужчинам в палатке. Пальцы Годфри судорожно вцепились в веревку, заменявшую ему пояс. Под его обветренными чертами еще можно было различить бледного пухлощекого юношу, каким он был тогда. Гнев, горевший в ней, вырвался наружу:

– И не смотри таким ягненочком! Ты же рад радешенек! Ты обожаешь, когда мне достается. Чтобы тебе можно было явиться этаким утешителем! Ты просто в восторге от меня, когда мне больно, верно? Проклятый девственник!

– Аш!

Выплеснувшийся гнев оставил после себя пустоту, свободную от уверенности, что целый мир полон лиц, скрывающих злобу, ненависть, презрение.

– Боже мой, Годфри, прости меня!

Лицо священника оттаяло, смывая выражение ужаса.

Флориан спросил: