Чтение онлайн

Голос Фарис возразил кому-то:

– Но она и ее отряд нужны мне сейчас, а не впоследствии.

Она говорит не со мной. Она говорит со своими Голосами.

Аш отрывисто проговорила:

– У нас контракт. Мы сражаемся за вас здесь. Так было условлено!

Фарис скрестила руки на груди. Теперь она смотрела в небо, на созвездия, проступившие в небе над Базелем.

– Если это приказ, я повинуюсь.

– Не верю я в твои Голоса! Ты, проклятая язычница. Все это просто балаган!
– Выкрикивая это, Аш лезла вверх по скользкому газончику, оскальзываясь на холодной траве. Она упала на четвереньки, снизу вверх уставилась на визиготку.
– Ты меня разыгрываешь. Все это не взаправду!

Она захлебывалась словами, заикалась и брызгала слюной, а в дальнем уголке мозга занозой сидела одна мысль: "Только не слушать! Ни за что не обращаться к своему голосу, не слушать его, потому что если это тот самый..."

...и она тоже услышит...

За собственными криками, занятая застрявшей в сознании мыслью, она ничего не слышала и не чувствовала, но тут визиготка сказала пустому воздуху:

– Хорошо. Я пошлю ее на юг со следующей галерой.

– Ни за что!
– Аш мгновенно и ловко оказалась на ногах.

Фарис опустила взгляд от ночных небес:

– Мой отец Леофрик хочет видеть вас, - сказала она.
– Путь до Карфагена займет неделю. Если он не задержит вас надолго, вернетесь прежде, чем солнце вступит в созвездие Девы. [24 августа] Мы продвинемся дальше на север, но ваш отряд по-прежнему будет в моем распоряжении. Ваших людей я пошлю в лагерь.

– Baise mon cul! [Франц.: Поцелуй меня в задницу.] - рявкнула Аш.

Чистый рефлекс. Так в девять лет она разыгрывала роль "маленького талисмана отряда", так в девятнадцать научилась разыгрывать "тупицу-офицера". Голова кружилась.

– В контракте такого нет! Если мне сейчас отводить своих людей на зимние квартиры, это вам обойдется... мне же их кормить надо! А если вы надеетесь, что я попрусь в вашу долбаную Африку в разгар военных действий...
– Аш попыталась пожать железными плечами.
– Этого тоже в контракте не было.

И при первой возможности - только ты меня и видела.

Фарис взяла со стола салад, погладила голой ладонью изгиб металла от забрала к султану. Аш невольно поморщилась, предвидя налет ржавчины на зеркальной поверхности. Женщина задумчиво постучала по макушке шлема костяшками пальцев, до щелчка опустила забрало.

– Я раздала такие же кое-кому из своих.
– Короткий смешок. Она встретила взгляд Аш.
– Прежде чем сровнять Милан с землей, я приказала хорошенько обчистить город.

– Лучше миланских лат не найти. Разве что аугсбургские, но я полагаю, вы и южную Германию обобрали дочиста.
– Аш потянулась взять шлем из рук женщины.
– Пришлите за мной в лагерь, когда корабль будет готов к отплытию.

Целую секунду она верила, что фокус удался. Что ей сейчас позволят выйти из садика, проехать через город, утвердиться среди восьми сотен вояк, носящих ее цвета, и оттуда послать визиготов в их, арианский, вариант преисподней.

Фарис громко спросила:

– Как поступить с человеком, которого хочет допросить мой отец, если я не могу быть уверена, что он не скроется, если позволить ему уйти?

Аш ничего вслух не говорила. Той частью разума, которая могла обратиться к голосу, она действовала. Несознатель

ное решение, рефлекс, действующий, несмотря на риск разоблачения. Аш прислушалась.

Шепот - тень шепота - прозвучал в ее голове. Тишайший голос, самый знакомый из всех голосов.

– Лишить доспехов и оружия. Содержать постоянно под надежной охраной. Эскортировать при первой возможности на корабль.

5

Назир ["Назир" - командир "взвода" из восьми человек, эквивалент современного капрала. По-видимому, подчиненный ранее упоминавшегося "арифа" командира сорока человек (ротный).] и его стражники буквально не выпускали ее из рук, ведя от замкового садика по улицам к длинному ряду четырехэтажных зданий, в котором Аш, по донесениям разведчиков, узнала штаб-квартиру визиготов в Базеле. Пальцы в кольчужной чешуе сжимали ее локти.

Над обшарпанной побелкой и дубовыми балками карнизов наплывала, поглощая звезды, темнота. Наступал рассвет.

Аш не пыталась вырваться. Большая часть людей нази-ра были совсем юными: мальчишки, не старше нее, с обветренными лицами, крепкие и длинноногие. Тощие икры выдавали всадников, с детства привыкавших к седлу. Она обвела глазами их лица, когда парни, теснясь и толкаясь, пропихивали ее в дверь ближайшего здания. Если бы не визиготские туники да кольчуги, не отличишь от солдат ее собственного отряда.

– Ладно, ладно, - Аш решительно остановилась при входе и раздвинула губы в улыбке, адресованной назиру.
– У меня в кошельке найдется марки четыре, чтобы вам, ребята, было на что выпить, а потом прогуляться к моим и рассказать мне, как у них дела.

Двое солдат выпустили ее локти. Аш нащупала кошелек и поняла, что руки все еще дрожат. Назир - примерно ее лет, на полголовы выше и, конечно, мужчина - сказал: "Наемница засранная" - вполне деловитым тоном.

Аш мысленно усмехнулась. Лучше так, чем: "двойник нашего командира". Тогда бы с ней точно обращались, как с местным демоном...

– Шлюха франкская, - добавил назир. ["Франки" - арабский термин того времени, относившийся ко всему населению Северной Европы. Слово, несомненно, не готское.]

Из внутренних помещений вышли со свечами слуги и домашняя стража. Аш подтолкнули вперед, она почувствовала у себя на поясе руку и поняла, что кошелек можно не искать; послышался грохот сапог, и кто-то выкрикнул приказ на карфагенском, ее проволокли в задние комнаты, через забитые вооруженными людьми помещения, по мощенному камнем проходу, и впихнули в крошечную камеру с обитой железом дверью из двухдюймовых дубовых досок и с окошком не больше фута в высоту.

Два очень суровых пажа в визиготских нарядах знаками показали, что должны помочь ей снять латы. Она позволила раздеть себя до камзола и рейтуз, в которые, впрочем, в наиболее уязвимых местах, были вшиты клочки кольчуги; просьба принести накидку осталась без ответа.

Дубовая дверь закрылась. Скрежет железа подсказал ей, что снаружи задвинули засовы.

На полу стояла в простом подсвечнике единственная свеча.

При ее свете Аш, шлепая по полу босыми ногами, обследовала комнату. Дубовые доски под ногами казались ледяными. Голые стены: ни стола, ни стула, ни кровати, зато на окне решетка из прутьев в палец толщиной, надежно заделанных в стену.

– Засранцы!
– Чтобы не отбить пальцы ноги, она стукнула в дверь основанием ладони.
– Я хочу видеть своих людей! Голос завяз в толще стен.