Чтение онлайн

На лужайке было многолюдно, а их бабушка восседала под навесом главного шатра в окружении родственников, которые оживлённо болтали. У нее был царственный вид, мудрый, проницательный взгляд, грация, которая требовала уважения, но она не стеснялась прогонять младших, когда они раздражали ее своей болтовней.

Луиджи прошептал что-то на быстром итальянском, и несколько голов повернулись к нему с неодобрительными хмурыми лицами. Однако его бабушка расхохоталась от радости, а половина её свиты разлетелась в разные стороны, как голуби.

Улыбаясь, Луиджи присел на корточки рядом с её креслом, и она ласково поприветствовала его, ущипнув за щёки и поцеловав в каждую из них. Между ними явно была связь, и, наблюдая за ними, я убедилась, что он был её ежегодным планом побега, а не Роберто.

Луиджи указал на меня и произнёс моё имя. Я восприняла это как сигнал и быстро подошла, чувствуя, как в животе всё сжимается от волнения. Её глаза сузились от любопытства.

Она пробормотала имя Альфонсо, и Луиджи усмехнулся, прежде чем открыть рот, чтобы перевести. Бабушка подняла руку, останавливая его.

— Я могу сама за себя постоять, — сказала она, бросив на него острый взгляд. — Мне не нужен мужчина, который будет это делать за меня. Затем она снова перевела взгляд на меня, оценивающе и проницательно. — Ты намного лучше этой шлюхи, Сими.

Я чуть не задохнулась от собственного дыхания и закашлялась, прикрыв рот рукой, а Луиджи рядом со мной расхохотался.

— Мама, — возмущённо прошептала Мэвис, явно напуганная.

Бабушка отмахнулась от неё, выругавшись по-итальянски, и это её совершенно не смутило. В тот момент я поняла, почему так много людей её обожают и почему дедушка Альфонсо назвал в её честь целый отель. Она излучала ту непринужденную властность, которая приходит с возрастом, наследием и полным отсутствием терпения к всякой ерунде. Она была воплощением чистой радости, облачённой в сталь.

— Надеюсь, мой Альфонсо лучше о тебе заботится, — сказала она тёплым, но многозначительным тоном.

— Лучше заботится? — переспросила я, немного сбитая с толку этой фразой.

— Конечно, забочусь, Нонна, — раздался позади меня грубый и знакомый голос Альфонсо.

Я даже не услышала, как он подошёл. Он поцеловал меня в макушку, затем наклонился и почтительно поцеловал бабушку в щёку. Она выпалила что-то на итальянском, от чего он нахмурился и покачал головой, явно забавляясь, но в то же время слегка раздражаясь.

— Очень приятно познакомиться с тобой, Камилла, — сказала она с улыбкой, которая была похожа на благословение. — Береги её, — добавила она, многозначительно кивнув в мою сторону.

Альфонсо ответил по-итальянски низким и ритмичным голосом, и мне не нужно было понимать слова, чтобы уловить смысл в том, как нежно он обнял меня за талию. Она легонько шлёпнула его по щеке, судя по тому, как он поморгал, достаточно сильно, чтобы причинить боль, а затем повернулась ко мне и подмигнула. Я была совершенно очарована. Его бабушка была для него всем.

Когда мы прощались, я всё чаще ловила на себе взгляды, которые задерживались. Это было не просто любопытство, а что-то более серьёзное. Оценивающее. Как будто я нарушила какую-то невидимую иерархию.

— Ладно… — прошептала я, когда мы пошли прочь. — Почему все так смотрят?

Альфонсо тихо усмехнулся.

— Потому что моя бабушка впервые заговорила с кем-то по-английски.

«Ламборджини» мчался по извилистым холмам так, словно был создан для этой дороги, словно Альфонсо родился с одной рукой на руле, а другой — в объятиях судьбы. Рёв двигателя эхом разносился между древними каменными стенами, а виноградники мелькали мимо нас зелёными и золотыми полосами. Я откинулась на кожаное сиденье, наслаждаясь роскошью этого шедевра автомобилестроения.

Мы направлялись домой, но груз прошедшего дня всё ещё висел между нами: его семья, его Нонна, призраки наследия, которое никак не хотело оставаться похороненным.

— Она никогда не говорит по-английски? — тихо спросила я, наблюдая за тем, как двигается его челюсть, пока он ведёт машину.

В уголках его губ заиграла улыбка.

— Я впервые слышу, как она это делает. Впервые. — Его тон был мягким, почти благоговейным, но взгляд был прикован к дороге впереди. Даже сейчас он вёл машину так, словно охранял какую-то тайну.

— Можно тебя кое о чём спросить?

— Валяй, — сказал он с ухмылкой. — Вы, американцы, так говорите, верно?

Я рассмеялась.

— Да, так и есть. Ладно, она правда исчезает на целый год и просто появляется как призрак на каждый день рождения?

Он усмехнулся, тихо и с нежностью.

— Да, так и есть. Мой Нонно, несмотря на всю свою власть и восхищение, держал её в клетке.

— В клетке? — Я широко раскрыла глаза. — Как в настоящей...

— Нет, — перебил он меня со смехом. — Это фигура речи, Ками. Но да, он контролировал её. Следил за ней. Как будто она принадлежала наследию, а не себе самой. — Я медленно кивнула, давая ему время договорить. — Так что после его смерти она наконец обрела свободу. Не то чтобы Мэвис это нравилось.

— Твоей тете?

Он коротко кивнул.

— Она пытается все контролировать. Но Бабушка — она находит способ сорваться с поводка. Каждый чертов год.

Я улыбнулась.

— Луиджи думает, что это Роберто помог ей исчезнуть. Но я не уверена, после сегодняшнего дня. Я думаю, что это Луиджи. Я видела, как она на него смотрела.

Альфонсо приподнял бровь.

— Луиджи?

— Ты не видел их вместе. Она его обожает.

Он тихо рассмеялся.

— Фруктовый кексик? (Прим. пер.: Оскорбительное название для гомосексуалиста).

То, как он это сказал, заставило меня рассмеяться ещё сильнее.

— Что?

— Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, что он другой.

— Я это заметила. Но я не это имела в виду. Она его любит.

— У меня для тебя новость. Моя бабушка любит всех своих внуков. Даже сумасшедших. Это не Луиджи.

Я притворно ахнула.

— Так ты знаешь, кто помогает ей исчезать?

Он усмехнулся, словно наконец-то раскрыл тайну.

— Она заслужила побег, Ками.

— Подожди. — Я прищурилась. — Ты?

Он искоса взглянул на меня, полный озорства, но ничего не ответил.

— Это действительно ты? — я надавила чуть сильнее.

— Да, почему в это так сложно поверить? Поверь мне, я бы тоже так поступил. Моя семья большая, властная и требовательная.

Это было самое милое, что я когда-либо слышала.

— Если хочешь, — небрежно добавил он, — можешь поехать со мной через неделю.

Я широко улыбнулась.

— Кто-нибудь знает, что это ты?

Он слегка откинулся назад, небрежно сжимая руль одной рукой, и посмотрел на меня искоса.