Чтение онлайн

Таков парадокс, воплощенный в оккультном контрправительстве, в этом подобии правительства, которым является Республика, анархия, поддерживаемая единственно силой наследственной олигархии, извлекающей для себя выгоду:

Единственная наследственная олигархия, которая могла бы господствовать в нашей стране и которая действительно в ней господствует, являясь чужой для нее по расе или по традиции, это еврейская, протестантская и метекская олигархия, обслуживаемая масонской организацией[286].

Итак, само поддельное республиканское правление не ускользает от «вечного закона наследственности»[287]. И Моррас уточняет: незыблемым и абсолютным в политической науке является отнюдь не монархия или правление одного человека, но «наследственное правление, которое осуществляется либо главой семейства, либо несколькими главами семейств»[288].

Отсюда – альтернатива: или наследственная олигархия укоренилась, или же она является чужой и в данном случае определяет реальное правительство, действующее позади республиканского псевдоправительства. В 1912 г., возвращаясь к рассматриваемому вопросу, Моррас подтверждает эту верификацию своей аксиомы, обращаясь к крайнему случаю Республики:

Хорошая Республика нуждается в худших республиканцах, евреях, протестантах, масонах, метеках; льстя им, объединяясь с ними или с их союзниками, хорошая Республика признается в своем тайном чувстве, соответственно которому иностранная или полуиностранная олигархия также должна оставаться ее костяком[289].

К трем изложенным выше пунктам следует наконец добавить новую общую интерпретацию, показывающую центральное место политического антисемитизма во взглядах Морраса на заговор против Франции.

2.4. Структура с еврейской доминантой: «четыре государства конфедерации»

В своей книге «От Демоса к Цезарю» (1930) Шарль Моррас еще раз излагает «теорию четырех государств конфедерации, владеющих Францией»:

Когда мы рассматриваем одного за другим королей Республики, то замечаем, что все они евреи, протестанты, метеки или франкмасоны. Когда мы изучаем причины их могущества, то обнаруживаем, что все они сводятся к следующему обстоятельству: природа и история превратили эти четыре группы в небольшие государственные тела, обладающие значительной прочностью, таким образом, чтобы их члены, поддерживаемые их сообществом, всегда брали бы верх над французами, которых их политическая и гражданская конституции до бесконечности разделили[290].

«Анти-Франция» может проявлять свою мощь только при том условии, что Франция потеряла бы свое единство, что в ней воцарились бы анархия и сплошной беспорядок. Полемические метафоры «пыль» и «распыление» периодически возвращаются. Из-за революции «индивид без связи стал пылью»[291].

Как уточняет Моррас, наша распыленность помогала иностранным организациям поддерживать и укреплять их внутреннюю дисциплину. «Помешать французам самоорганизоваться и самоопределиться вне Государства и Администрации, которые они [иностранные организации] превращают в свое орудие, – вот естественная программа этих организаций, необходимая им, если они хотя бы немного желают продолжить свое господство среди нас»[292].

Использование этой «теории» как объяснительного инструмента предполагает наличие «тесной связи так называемого французского государства с четырьмя иностранными государствами, которые его покорили»[293], глубокую связь «демократического и республиканского государства» с еврейской, протестантской, масонской и метекской конфедерацией, для которой это государство является лишь крепостным»[294].

В своих набросках теории заговора, которая, как предполагал Моррас, демистифицирует государство-провидение, он утверждал, например, следующее:

Демократическая доктрина, превращающая государство в провидение, гражданина – в человека управляемого и получающего пенсию [ «иностранных организаций»], является их самым мощным орудием пропаганды и завоевания[295].

Демократическое государство, экономически и социально являющееся интервенционистским, развращает граждан, превращая их в получающих вспоможение, в «пенсионеров» Республики. Короче говоря, демократическое государство и государства конфедерации совместно интригуют, чтобы осуществлять свое владычество над Францией. Но истинные субъекты владычества – это зарубежье, это организованные иностранные силы, действующие внутри нации, в тайной конфедерации. При этом «самым мощным среди четырех государств является еврейское государство»[296].

Активность иудеоцентрированной конфедерации описана следующим образом:

Благодаря нашей доктрине давно установлено, что еврейская раса является одной из четырех наций, господствующих в этой Франции, и что, когда француз пытается совершить что-либо независимое, благое, мощное, названные четыре нации, которым он таким образом может внушить какое-то опасение, прибегают к государственным силам, находящимся в их распоряжении, и к своим собственным возможностям, возможностям значительным, чтобы разрушить или подчинить себе дело этого дерзкого человека[297].

Если над всеми государствами конфедерации господствует еврейское государство, то в конечном счете французское государство также находится под его господством.

Сообщничество этих четырех «государств» или «наций», вступающих в заговор с демократическим государством внутри и против нации, позволяет объяснить большую часть бед, обрушивающихся на Францию. Но, как указывается в письме Симонини, опубликованном Баррюэлем, заговор против «старой Франции» возглавляет еврейство; дьявольские принципы разрушения расположены согласно иерархии, а суверенитет в сатанинской империи принадлежит еврейству. «Синагога Сатаны» продолжает править зловещий бал.

3. Воображаемое секты сект: «письмо капитана Симонини» и видения еврейского заговора

Антисемитский жанр «евреи, разоблачающие сами себя», знаменитейшим примером которого являются «Протоколы», возник вместе с пресловутым письмом, посланным из Флоренции псевдокапитаном Жаном-Батистом Симонини. Это письмо на имя аббата Огюстена Баррюэля, датированное 5 августа 1806 г., последний, по его словам, получил его 20 августа; оно будет опубликовано в Париже о. Гривелем (в прошлом близким к Баррюэлю) в журнале католиков-традиционалистов Le Contemponain[298] в июле 1878 г., затем в номере Civilta cattolica от 21 октября 1881 г.; письмо получит широкое распространение и будет использоваться в европейских антиеврейских и антимасонских кругах[299]. Это так называемое конфиденциальное письмо, представлявшее собой фальшивку, изготовленную, по всей видимости, ее первым распространителем[300] в определенно контрреволюционной и антимодерной перспективе, имеет существенное значение для понимания политической и культурной специфики мифа о иудео-масонском заговоре в том его виде, в котором он был разработан на основе различных источников в Европе XIX в. Именно в последней трети этого века церковная пропаганда, широко используя прессу, прибегает к антиеврейской риторике, смешивая темы обвинения, вышедшие из старого, христианского антииудаизма, с представлениями, связанными с расистской юдофобией, появившейся тогда (которая после изобретения в 1879 г. соответствующего слова – «антисемитизм» – будет все чаще и чаще этим словом называться)[301].

Антисемитизм по-настоящему вырисовывается в 1880–1890-е гг. на основе новой комбинации элементов – ксенофобского национализма (мощного мобилизационного фактора), пробуждения антиеврейских мотивов в христианской культуре (богоубийство, ритуальное убийство и т. д.), распространения «расовой доктрины», отвержения современного капиталистического/демократического мира, тезиса о «масонском заговоре» (последний, как предполагалось, призван объяснить, в частности, французскую революцию). «Масонский заговор» вскоре превратится в «иудео-масонский заговор», политический миф, сконструированный в основном католическими авторами (такими как Гужено де Муссо, аббат Шаботи или монсеньор Мерен)[302], традиционалистскими контрреволюционными журналами (Le Contemperain), ватиканской прессой (Civilta cattolica, основанная в 1850 г., официозное издание папства; Osservatore romano, его официальный орган), за которой следовала ангажированная пресса, часто принимавшая форму памфлетов (во Франции – это газета La Croix[303]). К моменту публикации Дрюмоном его книги «Еврейская Франция» (1886) миф о «иудео-масонском заговоре» стал предметом верования, первоначально во Франции, Германии, в Австро-Венгерской империи и в Италии, но также в России и в православном культурном пространстве, где во имя защиты христианства начинает множиться число публикаций, направленных одновременно против евреев (считающихся подрывными элементами) и против франкмасонов.