Чтение онлайн

1. Миф о всемирном еврейском/сионистском заговоре как ключ к истории

Веру во всемирный еврейский заговор можно рассматривать как один из исторических вариантов довольно распространенного убеждения в том, что ключ к истории или к политике находится в деятельности тайных обществ. В самое деле, этот конспирационистский метод объяснения применялся по отношению к иезуитам и к франкмасонам еще до того, как его применили к евреям. Опираясь на подобную гипотезу, Ханна Арендтчетко поставила целый ряд проблем, начиная с определения публики, которую предпочтительно обольщает видение, изложенное в «Протоколах»; эту публику исследовательница обозначает, быть может поспешно, в качестве «черни» («populace», «mob»):

Не обладая ни местом в обществе, ни политическим представительством, чернь по необходимости обращается к внепарламентским действиям. Более того, она имеет склонность верить, что реальные силы политической жизни кроются в оккультных движениях и влияниях, находящихся за кулисами. В XIX веке евреи неизбежно попали в эту категорию, подобно масонам (особенно в латинских странах) и иезуитам. (Примечание Х.А.: изучение суеверий в Европе с очевидностью показало бы, что евреи довольно поздно стали объектом этих суеверий, типичных для XIX века. Им предшествовали розенкрейцеры, тамплиеры, иезуиты и франкмасоны. История XIX столетия страдает от отсутствия такого исследования.

Естественно, ни одна из этих групп не образовывала тайное общество с целью овладеть миром при помощи гигантского заговора. Но верно то, что их влияние, которое отнюдь не было скрытым, осуществлялось в широких масштабах вне поля официальной политики, в группах давления, в ложах и в исповедальнях. Со времени Французской революции эти три группы разделили между собой сомнительную честь являться в глазах европейской черни невралгическими центрами мировой политики[376].

Ханна Арендт показывает также, что каждая социальная группа, оказывающая влияние и потому подверженная демонизации, тем не менее стремится демонизировать своих реальных или мифических соперников, короче говоря, тот факт, что группа демонизируется или способна демонизироваться, не дает иммунитета против побуждения и демонизации:

Во время кризиса, вызванного делом Дрейфуса, каждая из названных групп смогла эксплуатировать эту народную веру и обвинять других в заговоре с целью овладения миром. Формула «тайное царство Иудейское» возникла, конечно, в изобретательных умах нескольких иезуитов, которые захотели увидеть в первом сионистском конгрессе 1897 года душу международного еврейского заговора. Точно так же идея о «тайном Риме» принадлежит франкмасонам-антиклерикалам и, быть может, является в равной мере плодом опрометчивой клеветы некоторых евреев[377].

И действительно, самую систематическую пропаганду, основанную на конспирационистской демонизации евреев, вели в конце XIX в. иезуиты, реагируя на дело Дрейфуса. Обвинительные тексты, публиковавшиеся в самое вероятное время составления «Протоколов» (между 1898 и 1901 г.)[378], пускают в ход те же самые стереотипы, что и эта книга, и кажутся фрагментами, взятыми из одного и того же «криптотекста».

Доминирующая у иезуитов из Civilta cattolica идея, основанная на аксиоме, в соответствии с которой иудаизм, или еврейство, «правит миром», отнюдь им не принадлежала; эта идея повторяла и развивала тему знаменитого письма Симонини, обнародованного (или составленного) аббатом Баррюэлем: если существует «масонская опасность», то потому, что франкмасонство создано евреями, является завоевательным инструментом, находящимся исключительно в руках евреев, секретным оружием, с помощью которого эти последние устраивают революции и банкротства, используют прессу для разложения умов.

Это сведение «масонской опасности» к «еврейской опасности» также выступало в качестве одного из главных доводов, содержавшихся в тексте, входившем в число непосредственных предшественников «Протоколов», – в книге епископа-иезуита (архиепископа Порт-Луи) монсеньора Леона Мерена «Франкмасонство, синагога Сатаны»:

История не преминет однажды рассказать, что все революции последних веков проистекали из масонской секты и имели в качестве высшего руководства евреев[379].

Конечно, темы эти избиты; но иезуитская пропаганда как раз и способствовала широкому распространению идеи об «иудео-масонской опасности», систематически возникавшей в литературе о заговорах со времени двух последних десятилетий XIX в.

Не так обстоит дело с темой «сионистского заговора» в качестве возможной новой формулировки – «конца века» (после Первого сионистского конгресса, состоявшегося в Базеле 29–31 августа 1897 г.), – еврейского заговора. В самом деле, кажется весьма вероятным то, что именно на страницах Civilta cattolica появилась новая, «антисионистская», формулировка указанного заговора. 23 февраля 1898 г. Эдуар Дрюмон напечатал в La Libre Parole статью, в которой ставил беспокоившие его вопросы:

То, что превращает переживаемый нами кризис в нечто столь ужасное и изнуряющее для умов, так это именно смесь необъяснимого, страшного и темного, неистовое проявление невидимых сил, преследующих замыслы, которые нам непонятны[380].

Именно на эту патетическую просьбу объяснить происходящее отвечает видение «сионистского заговора», причем оно удовлетворяет требованиям соблюсти видимую связность, правдоподобность и простоту; достаточно было по-новому представить конгресс в Базеле – как фасад тайного собрания Великих Посвященных, тех, кого называют «Сионскими мудрецами» в тексте «Протоколов», составленных в Париже, на французском языке, во время того самого кризисного периода. Однако в статье «Il caso Dreyfus», появившейся 5 февраля 1898 г. в Civilta cattolica, иезуиты представили наброски истолковывающего подхода, который, как кажется, отсутствовал у Дрюмона: еврейский заговор становился «сионистским» и принимал определенную форму в силу самой ссылки на реально состоявшийся конгресс: это должно напомнить нам, что ни один современный миф не является действенным, если он полностью лишен привязки к какой-то частице эмпирического мира, здесь – к фрагменту событийной истории. Таким образом, в 1898 г., отвечая на чувство необъяснимости дела Дрейфуса, иезуиты пустили в оборот, на свой манер, центральную тему «Протоколов», тему всемирного «сионистского» заговора, набрасывая одновременно «теорию четырех государств конфедерации», которую через несколько лет Моррас систематизирует:

Осуждение Дрейфуса было для Израиля ужасным ударом; оно заклеймило всех евреев. […] Проявив свою обычную изворотливость, они решили представить дело как юридическую ошибку. Заговор был замышлен в Базеле, на Сионистском конгрессе, собравшемся внешне для обсуждения вопроса об освобождении Иерусалима. Протестанты действовали вместе с евреями для образования синдиката[381].

Только в 1917 г. С.А. Нилус в своей книге «Близ есть, при дверях…»[382], новой версии «Великого в малом» (1905, 1911, 1912), выдвинет собственную, пересмотренную «антисионистскую» формулу происхождения «Протоколов», которая позднее, с начала 1920-х гг., будет воспринята и широко распространена комментаторами фальшивки. Так, Юрбен Гойе во вступлении к первому изданию «Протоколов», осуществленному в декабре 1920 г. La Vieille France, включает отрывок из американского вступления к фальшивке (Бостон, 1920), подробно цитируя запоздавшее «открытие» Нилуса, касающееся «Директив заседаний Сионских мудрецов» («Протоколов»):

Эти Директивы [ «Протоколы»] произвели слабое впечатление в мире за пределами христианской Церкви; периодические издания, которые почти целиком находятся в руках евреев или испытывают их влияние, окружили «Протоколы» молчанием, туманно намекая на них или говоря о них лишь как о лживых измышлениях либо сказке, от которой засыпают на ходу. […] Затем появилось четвертое издание моей книги (1913) со всеми Директивами [ «Протоколами»], но только сейчас я узнал из достоверных еврейских источников, что эти Директивы представляют собой не менее чем стратегический план завоевания мира, нацеленный вождями еврейского народа в течение многих веков его рассеяния и в конечном итоге представленный Совету Старейшин (или «Мудрецов») «Князем Изгнания», Теодором Герцлем, на первом сионистском Конгрессе, который он созвал в Базеле в августе 1897 г.[383]

Несмотря на эти новые «уточнения», Нилус оставлял место для тайны:

Невозможно рассказать, каким образом эти документы, составляющие Святое Святых надежд Израиля, смогли стать достоянием широкой публики непосвященных. […] Директивы [ «Протоколы»] подписаны представителями 33-й (самой высокой) степени инициации. Они были тайно изъяты из полного досье протокольных отчетов, которые, как теперь нам известно, принадлежали первому Сионистскому конгрессу. […] Все это находилось в тайных хранилищах главной сионистской канцелярии, расположенной ныне на французской территории[384].