Чтение онлайн

С этого времени «пришествие толп», децивилизаторских последствий которого так боялся Лебон, окажется лишь мнимым. Видимость этих толп на авансцене истории вроде бы замаскирует манипуляции оккультных сил, действующих на заднем плане истории, и реальный беспорядок, вызываемый их вторжением в историю, как представляется, лишь возвестит об установлении нового мирового политического порядка во главе с «Царем Евреев»[357].

В этой перспективе психология толп Лебона имела бы ценность только в качестве верного описания видимой истории, эмпирически наблюдаемой и потому поверхностной, истории, написанной современными историками-позитивистами, тогда как перед всепроникающим взглядом «Мудрецов» открывается невидимая и тайная история, представляющая собой истинную историю. Пессимизм консерватора Лебона проистекает, как кажется, из-за его слишком узкого поля зрения, его наивной веры в то, что вместе с торжествующей демократией именно толпы реально берут власть. Отсюда – ложная проблема, поставленная Лебоном: как укротить могущество толп? Ибо толпы уже укрощены, тайно управляются, ими манипулируют с цинизмом и ловкостью. Что же касается «Мудрецов», то они сохраняют высший оптимизм циников, которые смотрят сверху и способны погрузить свой расшифровывающий взгляд в закулисье или в самые глубины. Но этим взглядом археолога они обладают потому, что сами являются обитателями подземелий истории, за ниточки которой дергают. Настоящая психология глубин принадлежит лишь мудрости, предназначенной для «Мудрецов»… Поэтому «Сионским мудрецам» следует обязательно быть во главе тайной армии мнимых «заводил» (ибо их самих «заводят»), демагогов различного толка, способных канализировать стремление толп к действию, то есть их страсть к разрушению. Что касается Лебона, изучавшего функционирование парламентских собраний, то он присваивает вожакам толпы звание «истинных суверенов ассамблей»[358]. Ибо убедительно доказано и широко признано, что «люди в толпе не могли бы обойтись без старшего»[359]. Загадочное качество, делающее человека «старшим», это престиж: «Вожак, обладающий достаточным престижем, имеет почти абсолютную власть»[360]. Определяемому таким образом вожаку необходимо, кроме того, «в особенности понимать чарующее влияние слов, формул и образов»[361]. Именно с их помощью он становится «поставщиком» иллюзий, без которых толпы не могут обойтись. Вот почему искусство вести толпы (манипулировать ими) означает прежде всего умение эффективно отвечать на их потребность в иллюзиях:

Начиная с зари цивилизаций, народы всегда испытывали влияние иллюзий. Именно в честь создателей иллюзий было воздвигнуто самое большое количество храмов, статуй и алтарей. […] Несмотря на все свои достижения, философия еще не смогла предложить народам какой-либо идеал, способный их очаровать. Но поскольку иллюзии им необходимы, они инстинктивно, как бабочка, летящая на свет, направляются к фразерам, которые им эти иллюзии представляют. Никогда великим фактором эволюции народов не была истина, но всегда – заблуждение. И если сегодня, как мы видим, социализм увеличивает свою мощь, то потому, что он представляет собой единственную иллюзию, которая еще живет. […] Толпы никогда не жаждали истин. Сталкиваясь с очевидностью, которая этим толпам не нравится, они от нее отворачиваются, предпочитая поклоняться заблуждению, если это заблуждение их прельщает. Тот, кто умеет внушать иллюзии толпам, легко становится их господином; тот, кто пытается освободить их от иллюзий, всегда бывает их жертвой[362].

Таким образом, если верить выводу, полученному Лебоном и «Мудрецами», то именно с помощью систематического и циничного использования химер можно воздействовать на «душу толп», производить впечатление на них и вести их, как слепого. Но Лебон не задается конспирационистским по преимуществу вопросом: кто манипулирует вожаками? Он ограничивается позитивистским вопросом: как они действуют? Способы действия вожаков, по Лебону, можно свести к следующим трем методам: «утверждение, повторение, заражение»[363]. Но при этом следует уточнить: речь идет о «простом утверждении, не подкрепляемом каким-либо рассуждением и каким-либо доказательством», а также о постоянном повторении утверждения, в тех же выражениях.

Как кажется, «Мудрецы» «Протоколов» знают, подобно Лебону, цитировавшему Наполеона, что «существует лишь одна серьезная фигура риторики – повторение»:[364]

Еще в древние времена мы среди народа впервые крикнули слова «свобода, равенство, братство», слова, столь много раз повторенные с тех пор бессознательными попугаями, отовсюду налетевшими на эти приманки, с которыми они унесли благосостояние мира, истинную свободу личности, прежде так огражденную от давления толпы. Якобы умные, интеллигентные гои не разобрались в отвлеченности произнесенных слов, не заметили противоречия их значения и соответствия их между собой, не увидели, что в природе нет равенства, не может быть свободы, что сама природа установила неравенство умов, характеров и способностей, равно и подвластность ее законам, не рассудили, что толпа – сила слепая, что выскочки, избранные из нее для управления, в отношении политики такие же слепцы, как и она сама…[365]

Дополнительное условие действенности символов определено в более разработанной теории Лебона: это построение связного образа или видения, имеющего логический фасад, а потому приемлемого[366]. Ибо общее верование, являющееся лишь фикцией, способно существовать только при условии его «уклонения от рассмотрения»[367], при избегании постановки под сомнение, лишь будучи защищенным «поясом безопасности» – видимой логичностью.

Таким образом, если верить и Лебону, и «Сионским мудрецам», толпы одновременно слабо способны к рассуждениям и весьма способны к действиям[368]. Отсюда следует, что толпы подчиняются лишь иррациональным побуждениям, производным от их импульсивной природы[369]. Поэтому людям, претендующим на управление, необходимо обязательно применять технологии, которые только и могут их вести за собой, ибо они приспособлены к психологическим характеристикам этих толп. Тем не менее эта прагматическая логика иррационального в политике продолжает соответствовать экспериментальной максиме Фрэнсиса Бэкона: «Природой командуют, лишь подчиняясь ей». «Мудрецы» «Протоколов», психологи толп и просвещенные стратеги, излагают рекомендации того же типа, разве что с одним отклонением: оккультная сила «Сионских мудрецов», ведущая в итоге к полному господству над миром, заменяет тактико-стратегическую силу «вожаков толп», которых изучал и скрыто консультировал Лебон[370], причем манипулятивные действия этих «вожаков» оправдывались благородной целью – спасти цивилизацию от сползания к варварству.

У Лебона вожаки могут быть спасителями, для «Мудрецов» вожаки являются манипуляторами, которыми в свою очередь манипулируют истинные «хозяева мира».

Таким образом, становится возможным приспособление традиционного стереотипа неверного еврея, лгуна и манипулятора, к контексту современного демократического общества, задуманного как воплощение царства общественного мнения. Приписываемая манипуляторам аксиома звучит отныне следующим образом: тот, кто овладевает общественным мнением, овладевает современным политическим обществом. Вот почему тема полного подчинения прессы (и издательского дела) еврейской (или иудео-масонской) финансовой верхушке присутствует во всех вариантах литературы о заговорах, сконцентрированной на разоблачении еврейской (или иудео-масонской) мощи. Перед распространителями и комментаторами «Протоколов» в 1920-е гг. будет стоять лишь одна задача – переписать или парафразировать обвинительные «разоблачения», которые распространялись в последней трети XIX в. (см. знаменитую «Речь раввина Рейхгорна») и многочисленные следы которых содержит сам текст «Протоколов».

Приведем лишь один пример, показывающий чрезвычайную банальность представления евреев в корпусе «народных» антииудео-масонских текстов (небольшие книжки, дешевые брошюры) 1900–1919-х гг., непосредственно перед международной публичной эксплуатацией «Протоколов».

В книжке «Франкмасонство, еврейская секта» (1905) Исидор Бертран следующим образом описывает «способы действия безвестных вождей»[371], подчеркивая, что евреи манипулируют общественным мнением при помощи прессы, находящейся почти полностью в их руках:

Франкмасонство имеет семитское происхождение и вытекает из Талмуда. Полагаю, что мне удалось это с очевидностью установить.

Но каковы же методы, к которым прибегает секта для достижения своих целей, заключающихся в разрушении Католической Церкви и в торжестве Иудейства? Синагога и Масонство применяют два способа действия, которые им всегда приносили успех: первый способ состоит в команде, которую безвестные вожди посылают ложам Великого Востока и которую эти ложи передают ложам, поставленным под их начало; второй способ является самым эффективным, ибо при его помощи воздействуют одновременно на своих сторонников и на профанов, и предоставляет данный способ пресса.

Тот, кто располагает прессой, распоряжается общественным мнением. И хорошо, если бы во всех точках Европы знали: антипатриотическая и антирелигиозная журналистика принадлежит евреям и служит интересам Масонства, которые сливаются с интересами Синагоги.

От этого пагубного влияния не ускользают ни парижские газеты, ни провинциальные листки. Израиль держит их в своих руках с помощью контрактов о публикации объявлений и присылки тиражируемых корреспонденций.

Сверх того, было бы трудно найти среди этих газет хотя бы одну, которую не возглавлял бы в качестве директора, вдохновителя или вкладчика капитала член какой-либо соседней Ложи.

Когда псевдореспубликанская (семитско-масонская, должен был бы я сказать) пресса испускает по всякому случаю все тот же воинственный клич, распространяет все ту же идею или воспроизводит все ту же клевету, то общественное мнение сначала несколько удивляется, с трудом верит, но в конце концов, потеряв терпение, начинает поддакивать этой прессе.

Некоторые газеты иногда испускают звуки несогласия, но руководителей их это не тревожит, ибо они знают, что видимость сопротивления, ставшего необходимым из-за умеренности консервативной клиентуры таких газет, долго не продлится[372].

Оккультное правление видится здесь таким же, как в «Протоколах»: «полностью подчиненные»[373] газеты позволяют вложившим в них капитал обрабатывать общественное мнение, чтобы изменять направление политики законного правительства. Именно так французское правительство стало «рабом тайных обществ»[374], диктующих «прирученным листкам»[375] их мнения, их ориентации и их критические позиции.

V. Демонологический антисемитизм и конспирационистское видение истории