Чтение онлайн

Чтобы понять, насколько большей, вернемся назад и рассмотрим более детально сделанный ранее вывод. Что может произойти — в зависимости от того, как мы оцениваем нынешнюю ситуации в России — с нашей безопасностью, если в ядерном государстве начнётся дезинтеграция, коллапс, либо ситуация просто станет «крайне нестабильной»{221}? Краткий ответ сводится к тому, что точно никто не знает, ибо в прошлом подобного не случалось. Уже само по себе это означает, что, по сравнению с относительной предсказуемостью, которой характеризовалась ситуация в эпоху Советского Союза и «холодной войны», мы вступили в эру острой ядерной неопределённости. Более пространный ответ заключается в том, что любой, достаточно значительный уровень дезинтеграции, нестабильности и гражданского противостояния — а ведь всё это присутствует в сегодняшней России — приведёт не к одной, а сразу к нескольким беспрецедентным угрозам ядерной безопасности.

Самой очевидной, почти заслоняя при этом другие опасности, является угроза распространения ядерного оружия. Часть огромных, накопленных Россией запасов ядерного оружия, его компонентов и специальных технических знаний может стать собственностью неядерных государств или террористических групп в результате похищения, тайных сделок на «чёрном» рынке, утечки мозгов, либо прямого решения о продаже, к которому прибегнет нуждающаяся в деньгах Москва. В первую очередь эта угроза связана с продолжающимся уже десять лет экономическим коллапсом. У правительства нет достаточных средств, чтобы обеспечить должную охрану складов ядерных материалов, а также, чтобы адекватно, а часто и просто регулярно оплачивать труд обслуживающего и научного персонала. (Так, уже несколько раз в 90-е гг. и в 2000 г. работники ядерного комплекса объявляли забастовку, требуя выплаты зарплаты. И это несмотря на то, что забастовки в этой отрасли не допускаются российскими законами).

Практически все американские программы, призванные уменьшить ядерную опасность в России, направлены на нераспространение ядерного оружия. Но, по словам их организаторов и других экспертов, даже в этом отношении, программы следует признать «вопиюще неадекватными», с точки зрения цели — «предотвращения катастрофы». Так, к концу 2000 г. только шестую часть имеющихся у России ядерных оружейных материалов можно было признать безопасной, а «опасность существования “неучтённых” ядерных материалов и оружия сейчас выше», чем в начале осуществления этих программ. Более того, у Москвы, по-видимому, нет полного перечня таких материалов, а, возможно, не имеется даже полной информации о тысячах единиц тактического ядерного оружия. Таким образом, не может быть и твёрдой уверенности в том, пропало ли что-то или нет{222}.

Возможность распространения ядерного оружия с территории России — одна из наиболее очевидных опасностей, не раз использованная в качестве сюжета западных романов и фильмов, но не самая серьёзная. Если ядерному взрыву суждено произойти, то он, вероятно, случится на одном из множества выстроенных в советскую эпоху реакторов, либо одной из списанных подводных лодок. Реакторы, как сообщают нам, могут представлять «не меньшую опасность, чем ядерное оружие». Так, в 1999 г. один из ведущих экспертов сената США проинформировал своих коллег, что для российских «реакторов характерны изъяны в конструкции, а также пробелы в подготовке операторов и недостаточные меры безопасности». Более того, согласно мнению российского специалиста, «ни одна из наших атомных станций не может считаться безопасной»{223}.

Впервые колокол прозвонил в 1986 г., когда произошёл взрыв в Чернобыле, ставший крупнейшей в истории ядерной аварией. Утечка радиации более чем в сто раз превысила аналогичную цифру для двух атомных бомб, взорванных над Японией в 1945 г., а смертельные последствия этой аварии продолжают разворачиваться на наших глазах, четырнадцать лет спустя после катастрофы. С начала 90-х гг. во многих докладах, один из которых исходил от правительства России, звучало предостережение о возможности повторения «катастрофы чернобыльского типа», а более конкретно, о возможности возникновения аварии на нескольких российских электростанциях и даже на исследовательских реакторах{224}. (Как отмечается, наибольшую опасность из существующих в мире представляют ядерные установки в посткоммунистической России, а также на территории других бывших советских республик). Неудивительно, что катастрофа ещё одного ядерного реактора была лишь чудом предотвращена в сентябре 2000 г., а двумя месяцами позже было обнаружено радиоактивное загрязнение крупнейшей реки, причиной которого тоже стал ядерный реактор{225}.

Множество построенных в советское время и вышедших из строя, но сохранивших ядерные компоненты подводных лодок разрушается на крайнем Севере, что делает ещё катастрофичнее перспективу проигрыша в этой новой «русской рулетке». И тут тоже зловеще множатся сообщения очевидцев о только и «ждущей своего случая ядерной аварии». При отсутствии надлежащего технического обслуживания плавучие реакторы крайне уязвимы, и многие подводные лодки дают утечку или сбрасывают радиацию в море, «подобно маленьким замедленным Чернобылям»{226}. Находящиеся на дежурстве российские ядерные суда также представляют серьёзную опасность (подлодка «Курск» была из наиболее современных), их отслужившие срок ракеты могут взорваться с последующей детонацией других, расположенных рядом ракет. Если это случится, предостерегает российский эксперт, «мы получим сотни Чернобылей»{227}.

Откуда же тогда все делаемые в США официальные и неофициальные заверения, что «мы находимся в неизмеримо большей безопасности» и можем уже не беспокоиться о «худших сценариях»? Очевидно, что все они продиктованы одной, чисто идеологической посылкой: раз Советского Союза больше нет, то нет и опасности российского ядерного нападения на США, и нас должны заботить только «террористические, или преступные государства». В действительности же, опасность такого нападения увеличивалась на протяжении 90-х гг. и растёт до сих пор.

Оставим в стороне предостережение, что к власти может прийти «русский вариант Милошевича,… вооружённый тысячами ядерных боеголовок»{228}, и задумаемся вместо этого о прогрессивной дезинтеграции инфраструктуры российских сил ядерного сдерживания. Россия всё ещё располагает примерно шестью тысячами находящихся в полной готовности боеголовок. Решение об их запуске или незапуске принимается на основе данных о ситуации в местах размещения американских ракет, получаемых от систем раннего предупреждения, включая радары, спутники и компьютеры, которые в настоящее время функционируют не полностью и со сбоями. Российские офицеры, обслуживающие командно-контрольные комплексы, вряд ли остались незатронутыми трудностями и социальными патологиями последних лет. При этом у них будет не более нескольких минут, чтобы проверить любые угрожающие сигналы, которые уже не раз оказывались неверными в прошлом. (В 1995 г. норвежская метеоракета была на короткое время принята российским руководством за приближающуюся ракету противника).

Как не раз предостерегали американские учёные, эти новые, постсоветские факторы ядерного века — как технические, так и человеческие — «увеличивают опасность случайного или несанкционированного нападения на Соединённые Штаты» с территории России. Это уже представляет собой действительно «наибольшую угрозу для выживания США как нации». Попытки доказать обратное являются, как подчеркивают учёные, «очевидным искажением действительности»{229}.

Несмотря на это, читатель вправе полагать, что преднамеренное развязывание ядерной войны по-прежнему немыслимо. Однако в постсоветской России об этом не только всё больше думают, но уже и говорят. Возможно, что изменения, которые произошли в недавно принятой Кремлем доктрине безопасности и которые предусматривают применение ядерного оружия, являются всего лишь новыми формулировками и не содержат ничего действительно нового. Но, как указывалось выше, жестокая гражданская война в Чечне, не закончилась после разрушения Грозного в 2000 г., — и это первая война подобного рода, развернувшаяся в ядерной державе.

Война ещё не перешла на ядерный уровень, но стороны уже высказали готовность сделать это. Начиная с 1999 г. несколько российских депутатов и губернаторов и даже одна из ведущих «либеральных» газет уже выступали с предложением использовать в Чечне ядерное, химическое или биологическое оружие. Один из них прямо сказал: «Думаю, что ядерное оружие должно перестать быть виртуальным». Как сообщается, представители пресс-службы российских вооруженных сил «не исключают того, что ядерной атаке могут быть подвергнуты базы международных террористов в Чечне»{230}. И, явно имея в виду эту маленькую республику, военные официально одобрили новую концепцию «ограниченной» ядерной войны, которая может вестись в отдельном регионе. Использование этой угрозы против чеченского сопротивления обсуждалось даже в 2000 г.{231}.

А с другой стороны, продолжают появляться сообщения о том, что террористы, участвующие в «священной войне» Чечни против России, могут устроить взрывы на атомных электростанциях, либо в местах размещения ядерного оружия. Эти сообщения были достаточно серьёзными, ибо Москва удвоила меры безопасности на ядерных предприятиях и установках, а 90% опрошенных россиян заявили, что встревожены этой возможностью{232}. Подобные угрозы, раздающиеся с обеих сторон, могут быть чистой воды риторикой, но в любом случае это риторика всё более опасная, риторика, которая никогда раньше не использовалась. Следует также признать, что после 1999 г. в России было больше досужих разговоров о возможном использовании атомного оружия, чем реальных мер, призванных предотвратить его возможную утечку. При этом угроза возрастет, если чеченцы и дальше будут пользоваться новой партизанской тактикой, распространяя, как обещали, свои операции вглубь территории России.