Чтение онлайн

Но расстаться с положением большевистского лидера, одного из главных представителей Ленина в России, Малиновский тоже не хотел — не только потому, что не мог этого сделать, так как именно оно определяло ценность «Икса» в департаменте полиции. Тайные встречи за ужином с директором департамента полиции не могли заменить ему открытого лидерства, признаваемого окружающими. Ему «льстило звание члена Думы», и, кроме того, он хотел показать родным, на что оказался способен, «до чего… выбился» [431] . Он помнил, что начинал отщепенцем; уйдя из семьи, он завидовал более благополучному положению брата и сестер, и это подогревало его честолюбие. Теперь, когда он получал двойное жалование — как депутат и как секретный сотрудник, в материальном отношении он не только сравнялся с родными, но и далеко превзошел их. Еще больше он гордился тем, что возглавляет одну из думских фракций. Высокомерное отношение Малиновского к членам фракции достаточно ясно показывает, насколько важно было ему сохранить возможность повелевать и в этой сфере — от имени, разумеется, Ленина, что нейтрализовало их недовольство. И, конечно, он упивался силой воздействия своих речей в Думе и вне ее на рабочих. Публичность он ценил определенно выше, чем иные профессионалы-большевики, рассматривая, подобно многим рабочим-активистам, необходимость конспирировать как некий вынужденный довесок к легальной деятельности, неизбежный в условиях третьеиюньского режима и для формально непартийных организаций типа профсоюзов.

Все это позволяет думать, что едва ли он намерен был добровольно покончить с бесспорно все более угнетавшей его двойственностью. Разрубить этот узел он предоставлял другим. И меньше всего он задумывался при этом о последствиях — не для себя, а для рабочего движения, от имени которого он продолжал гордо выступать, для тех, кто ему верил. Да и возможно ли было спрыгнуть с «поезда», когда он шел на подъем? Тон в рабочем движении задавали горевшие революционным нетерпением молодые рабочие, все их симпатии были на стороне «подполья». 1905 год застал их подростками, и теперь они смотрели снизу вверх на ветерана РСДРП Малиновского, с досадой отворачиваясь от тех «стариков», которые призывали к организованности и дисциплине, предостерегая от «стачечного азарта».

Один из таких «стариков» (по-видимому, меньшевик) оставил едкую, но верную характеристику «правдистской» рабочей молодежи предвоенных лет. Она верила, что «скоро и неожиданно теперешняя скверная жизнь может встряхнуться и все может стать совсем другим». «Пылкости, громких фраз, готовности лезть на стену хоть отбавляй, но знать — они не знают ни черта, нет у них ни прежнего опыта, ни теории, не умеют даже просто логично рассуждать. Попросту лишь юные, юные ребята, воспитанные на чтении «Правды» и самым нелепым образом воспринимающие ее лозунги, а именно пренебрежительное отношение к культурной и профессиональной работе, ибо грядет революция и надо готовиться к ней, ненависть не только к буржуазии, но ко всякого рода интеллигенции, необычайное самомнение в таком стиле, что мы-де рабочие — соль земли, мы одарены правильным — классовым чувством, которое нам, помимо всяких книжек, указывает правильный путь к решению вопроса» [432] . Их нетерпение подстегивал и Роман Малиновский, что бы он не думал при этом о прочности существующего порядка.

Р.В.Малиновский, солдат лейб-гвардии Измайловского полка. Петербург, 1905 г.

Р.В.Малиновский. 1906 г.

Здание, где помещались Дорогомиловские рабочие курсы

Группа политических ссыльных. В первом ряду слева сидит Ф.И.Голощекин. В центре — Я.М.Свердлов. Енисейск, март 1917 г.

Группа слушателей Дорогомиловских рабочих курсов. Москва, 1911 г.

Группа политических ссыльных. В верхнем ряду справа Н.И.Бухарин. Онега, 1911 г.

Р.В. Малиновский с семьей и родственниками. Сидят слева направо: 2-й — сын Владимир, 3-й — Р.В.Малиновский, 4-й — сын Виктор. Стоит 4-я справа С.А.Малиновская. Варшава, 1912 г.

Р.В.Малиновский — депутат IV Государственной думы

Члены социал-демократической фракции IV Государственной думы. Слева направо: И.Н.Туляков, А.Е.Бадаев, Г.И.Петровский, Ф.Н.Самойлов, М.И.Скобелев, Р.В.Малиновский, М.К.Муранов, Н.С.Чхеидзе, В.И.Хаустов, А.Ф.Бурьянов, А.И.Чхенкели, Н.Р.Шагов, Е.И.Ягелло, И.Н.Маньков. 1913 г.

Н.Н.Яковлев. 1917 г. Н.А.Маклаков

Ю.О.Мартов. 1910 г. Ф.И.Дан

Жены большевиков-депутатов IV Государственной думы.1-я слева С.А.Малиновская

И.Ф.Арманд. Париж, 1913 г. Я.С.Ганецкий. 1911 г.

М.А.Савельев, Н.В.Крыленко,Е.Ф.Розмирович. 1913–1914 гг.

Московская полицейская часть в Петрограде, разгромленная в дни Февральской революции 1917 г.

Выступление М.В.Родзянко на митинге. Апрель 1917 г.

Весна 1914 г. в Петербурге оказалась исключительно насыщенной политическими событиями. Конфронтация власти и оппозиции вступила в новую фазу. Фактически отказавшись от продолжения реформ, правящие круги все чаще обнаруживали желание постепенно аннулировать уступки 1905–1906 гг. В связи с этим отдельные либеральные группы сочли своевременным искать пути сближения с руководившими рабочим движением социал-демократами.

Особенно активны были левые кадеты и прогрессисты. Для достижения соглашения об одновременных антиправительственных действиях либералов и революционеров они надеялись использовать форму надпартийных контактов — масонские ложи. Среди масонов были некоторые меньшевики — члены IV Государственной думы Н.С.Чхеидзе, А.И.Чхенкели, М.И.Скобелев, член III Думы Е.П.Гегечкори, но ценность масонских собраний они видели лишь во взаимном информировании. «Как только мы переходили к вопросу о практических шагах, тотчас же вставали вопросы, которые нас разъединяли и во вне лож», — вспоминал Чхеидзе. Когда прогрессист А.И. Коновалов пригласил в марте 1914 г. на совещания в Москве наряду с другими общественными деятелями большевика И.И.Скворцова-Степанова, также члена масонской ложи, инструкции Ленина, к которому обратился Скворцов-Степанов, свелись к тому, чтобы выяснить пределы левения либералов, показателем чего могло бы явиться предоставление большевикам денег на проведение партийного съезда. 20 тысяч рублей Коновалов выдать обещал, хотя сдержанность левых его и разочаровала.

Выше говорилось, что практические переговоры насчет денег должны были вести Малиновский и Петровский. Малиновский уже получал однажды у Коновалова 2 тысячи рублей на рабочую печать. Помимо того, что Коновалова они знали по Думе, вероятно, им было известно мнение о Коновалове Шагова — депутата от рабочих Костромской губернии, где Коновалову принадлежало несколько текстильных фабрик, на которых он осуществил обширную программу улучшения жизни рабочих. Согласно одному из агентурных донесений, «Шагов в разговоре с близкими лицами высказался, что он неоднократно бывал у Коновалова и пользовался его советами, что это он не считает для себя унизительным, так как Коновалов — «светлая личность, очень умный человек и друг рабочих». Но случилось так, что ездить к Коновалову за обещанными деньгами Малиновскому не пришлось…

В этой обстановке прошло празднование 22 апреля 1914 г. второй годовщины основания «Правды», объявленной большевиками днем рабочей печати. Оно вылилось в их триумф; итоги подвели позднее, но уже к концу дня было ясно, что они внушительны: правдисты превзошли ликвидаторов и по юбилейным тиражам своих изданий, и по количеству групп их поддержки, и по размерам собранных средств. Из этого они заключили, что рабочие в большинстве своем за революцию. Но современники не всегда вникали в суть большевистско-меньшевистского соперничества. Праздник воспринимался прежде всего как ответ на угрозу принятия нового закона о печати, направленного не только против крайне левых, но и против либеральных, «прогрессивных» газет, каких в России было больше всего.