Чтение онлайн

Естественно, что это привело Шарко к практическому исследованию травмы как таковой.

Чтобы быть уверенным в том, что истеричка — действительно истеричка, что все обнаруживаемые ею, под гипнозом или нет, симптомы действительно имеют патологический характер, нужна этиология, нужно описать травму как незримое и вместе с тем патологическое повреждение, которое-то и соединяет все описанные феномены в совокупность болезни.* Вот почему от истеричек, под гипнозом или в обычном состоянии, требуют рассказать о своем детстве о своей жизни, ища некое фундаментальное сущностное событие продолжающееся без конца про-должающееся в истерическом синдроме который оказывается в некотором смысле его непрерывной актуализацией.54**

Однако истерички отвечают на это требование открыть продолжающуюся в их симптомах травму очередным контрманевром. Через окно, открытое этим требованием, они окунаются в свою жизнь, в свою реальную, повседневную жизнь — в свою сексуальность: они принимаются рассказывать о своей сексуальной жизни, именно ее они обнаруживают в больнице, бес-конечно рез.ктуэ.лизируют там. В доказательство этой проти-

ВОнаГПУЗКИ пОИСКИ ТПЭ.ВМЫ рЗ.ссКЗ.ЗОМ о секСУАЛЬНОЙ жИЗНИ к

сожалению нельзя сослаться нз. свидетельство сэ.мого Шарко: он об этом не говорит Напротив из наблюдений его учеников

самом

гтрттр тила ррць в этих ан я лдне-

* В подготовительной рукописи М. Фуко уточняет: «Отсюда — поиск, с одной стороны, нервного диатеза, могущего стать мишенью травмы, иными словами — наследственности, и, с другой — самой травмы».

** В подготовительной рукописи М. Фуко добавляет: «Отсюда — резкое расхождение с Бернхеймом: если бы всех можно было загипнотизировать, все здание рухнуло бы».

371

зах, что именно в них обсуждалось, о чем говорили больные и что обнаруживалось во время их пресловутых псевдоэпилептических припадков. Приведу вам только один пример — это случай, описанный Бурнвилем.

Вот как больная рассказывает о своей жизни. С шести до тринадцати лет она воспитывалась в монастыре «в Ла-Ферте-су-Жуар, где, пользуясь относительной свободой, она гуляла по близлежащей деревне, позволяя местным обнимать себя в обмен на несколько конфет». Яцитирую протокол, составленный учеником Шарко на основе собственных признаний пациентки. «Она часто приходила к жене одного рабочего-красильщика, Жюля. Последний часто напивался, после чего вступал в бурные перебранки с женой; он бил ее, таскал или привязывал к чему-нибудь за волосы. Луиза [больная. — М Ф.]иногда присутствовала при этих сценах. Однажды Жюль попытался ее обнять, даже изнасиловать, что очень испугало ее. Во время каникул [Луизе было от шести до тринадцати лет. — М. Ф.1 она уезжала в Париж и проводила там дни вместе со своим братом Антонио, который, будучи нз. год млйлше Луизы но видимо очень развитой нзучил ее многому чего ей еще не следовало

бы ЗНАТЬ Антонио смеялся над

тем с какой

прини ivrяет ляия pmi-лр етт взрос ттт»тлли

объяснения и рассказал ей

каникул ей случилось у,видеть в доме где сттужитти ее пп^тепТ г на Сохозяина этого домя — М Ф1 wnnTZ nS«„tn ее матери Мать потпебгтяпя 11' uZT^uяJl™°° ВНИК° М

нязьтяпя г«п ИМпт„ГГ!р_; П

Г""Т" ill™ ° ее окончательном возвращении в 11а-

„р. — мЛ1 тт пребывания в монастыре, в тринадцать

лето м.w.j, луизу поселили у этого ^_под предлогом того, научится там петь, шить и т. д. Она спала в отдельной маленькой комнате. С, безразличный к своей жене, всякий разкогда та отсутствовала, искал связи с Луизой - девочкой тринадцати с половиной лет. Первая его попытка уложить ее рядом с собой не удалась. Во второй раз он добился-таки близостино неполной, поскольку Луиза сопротивлялась. Однажды С. пообещал купить ей всевозможные подарки , красивые платья и т. п., но, видя, что она не желает уступатьу пригрозил б,равой; воспользовавшись ее испугом, он напоил Луизу ликером, раздел

372

девочку, уложил к себе в постель и овладел ею. На следующий день Луиза проснулась больной...» и т. д.55

Все жизнеописания истеричек, рассказанные больными Шарко, в основном сводятся к тому же. А что, согласно наблюдениям тех же учеников, сделанным ими специально для Шарко, происходило во время истерических припадков, которые, по словам ученого, до такой степени походили на приступы эпилепсии, что только опытный невролог мог отличить одно от другого?

В припадках Луиза говорила: «Скажи мне это!.. Ты же хочешь мне это сказать! Хам! Какой же ты подлец! Ты веришь этому мальчишке больше, чем мне... Клянусь тебе, что он ни разу даже не прикоснулся ко мне. ..Яне отвечала на его приставания, мы были на улице... Правда, я не хотела этого... Позови их (лицо изображает настойчивость). Ну что? (она вдруг оборачивается направо)... Но вы же не говорили ему этого!.. Антонио, ну-ка повтори то, что тебе сказали... что он трогал меня... Но я не хотела. Антонио, ты лжешь!.. Да, у него в штанах была змея, он хотел запустить ее ко мне в живот но ему не удалось даже раздеть меня покончим с этим... Мы сидели на скамейке... Вы несколько раз поцеловали меня я вас не целовала; я же лу-Антонио

тт т

смеешься »56 Подобные речи соответствуют так называемой бредовой стадии, последней стадии в анализе Шарко. Если же мы обратимся к «пластической» стадии, к «страстным позам», то они, уже у другой больной, были таковы: «Селина М. внимательно смотрит, замечает кого-то, кивком головы приглашает приблизиться, разводит руки соединяет их так, будто бы обнимает некое воображаемое существо. На ее лице сначала отражается неудовольствие разочарование затем его внезапно сменяет выражение блаженства. В этот момент ее живот нз.чинэ.ет двигаться ноги подкашикяются TVT падает нз. постель и вновь советэшает кло-

движения.

Йнрчапно она ложится нэ. правую половину

ППстеTTU ГПТТПЙПЫ на ГТодЛ/IITIfV" f*f* TTWIIO Т-ТаТТИИЯРТСЯ ТСПОВЫ-О ТРТТо

сжимается птвая щека прижата к подушке лицо направлено вправо; богтьная задипяет беппя ее нижние конечности согнуты Чер« нрг™™ в этой похотливой позе'

пня 7п»Гп™^™ят™Г,'е „„» затем снова сжимается она совеРшае 1 1^1 1^1^яклонически После этого прини

373

мается гримасничать, плакать, изображает резкое недовольство. Снова садится, смотрит влево, делает знаки головой и правой рукой. Судя по выражениям ее лица, она участвует в различных сценах, испытывает поочередно приятные и неприятные ощущения. Затем М. стремительно передвигается на середину постели, приподнимается и делает правой рукой жесты теа cul- ра*сопровождаемые судорогами и гримасами. Наконец, она пронзительно кричит; „О-ля-ля!", смеется, смотрит похотливым взглядом, садится, словно бы видит Эрнеста и говорит: „Иди же! Иди!"»57

Таково реальное содержание припадков больных, если судить по ежедневным наблюдениям над ними, которые вели ученики Шарко.

Но, как мне кажется, в данном случае истерички опять-таки, в третий раз, перехватили у психиатра власть, поскольку эти речи, эти сцены, эти позы, обозначавшиеся Шарко терминами «псевдоэпилепсия» или «большой истерический припадок», аналогичные эпилепсии, но все же отличающиеся от нее, — это реальное содержание истерии, которое обнаруживалось в ежедневных наблюдениях над больными,—Шарко не мог по-настоящему при-

знзхь. Почему? Не по причинам морали или Хсшжества.. Вспомните что я говорил о невг)озе о том его понимании которое

начали развенчивать в 1840-е

годы и тсотопор еттте ft эпoxу 111яп-

ко разоблачал Фальре Почему оно подверглось развенчанию'?58 С одной стороны потому что этот невроз был симуляцией-и Шарко как раз пытался отвести это обвинение —а с лпугой стопоны потому что он носил сексуальный характеп сопержал ряЛлем,ентш» похтги И чтобы ппказать, что истерия Гй™

™у и Д2 пгЕГп Z ?диагностики' что°" развеять все сомнения по поводу ее статуса болезни, нужно оыло очистить от этого дисквалифицирующего элемента, столь же опасного, как и симуляция, от похоти, сексуальности. Эto не должно было обнаруживаться, об этом нельзя было говорить.