Чтение онлайн

3. Цели и задачи становления жизненного пути личности принимают консультанты, допускающие большие вариации способности к адаптации и выраженности зрелости личности, не придающие им ключевого значения, оценивающие их как относительные ценности. При этом контекст, включающийся в консультирование, расширяется максимально, и в центр профессиональных усилий ставится судьба, жизненный путь личности или индивидуация, которые включают не только отношение к себе (в виде принятия или непринятия), но и позицию по отношению к своей личности.

Позиция здесь понимается нами как вынесенность вовне точки отсчета или системы координат, в которых оценивается человек и его жизненные события, за пределы самой личности, в контекст жизненного пути. Это значит, что характер адаптации и сама личность выступают лишь как моменты целого – судьбы – и не могут больше служить самостоятельными целями или критериями успешности консультирования. Встраиваясь в более сложный и широкий контекст, адаптационные задачи и задачи личностного роста приобретают свое позитивное или негативное значение только в отношении к становлению жизненного пути личности, реализации собственной судьбы, определению своего уникального места в жизни. Таким образом, адаптация, личностная зрелость становятся лишь элементами более широкой ситуации, способными приобретать разный смысл в зависимости от их места в целостном контексте жизненного пути, изменяющего смысл болезни и здоровья, дезадаптации и самоактуализации. Более того, даже лишающего эти понятия (и стоящую за ними «реальность») смысловой нагрузки.

Так, говоря о различении «болезни-к-смерти» и «болезни-к-жизни», «здоровья-к-жизни» и «здоровья-к-смерти», А. Пузырей вводит иные, по сравнению с обычными, критерии оценки благополучия душевной жизни человека [39] .

Поэтому излечение, избавляющее от болезни или страдания в обход понимания критической ситуации, в которой находится человек, может оказаться уводящим человека от действительного «исцеления», целостности. Тогда как болезнь, которая пытается поставить человека перед необходимостью понимания чего-то важного в его жизни, может открыть для него возможность начала новой жизни. Поэтому оказывается необходимым различать «болезнь» и «здоровье», и даже «зрелость» и «незрелость» личности человека пути и человека «беспутного». Тогда понятной становится «нормальность» суицида в ненормальных условиях – в камере смертников – как нормальной реакции на ненормальные условия.

При реализации такой модели ни здоровье, ни нездоровье не входят в спектр ценностей, так как и то и другое приобретают свой смысл в зависимости от отношения к ним. Болея, человек может становиться на жизненный путь или осуществлять судьбу как целостность (а не как предопределенность), «он даже смирится со своим неврозом, потому что понял смысл своей болезни».

«Лица, имеющие проблемы, очень часто бывают невротиками, но было бы серьезным недоразумением смешивать наличие проблематики с неврозом, ибо между ними имеется существенное различие: невротик болен потому, что не осознает своей проблематики, а человек имеющий осознанную проблему, страдает от нее, не становясь больным», – писал К. Юнг [40] .

Актуализация «духовного Я» в подходе Т. Флоренской вводит в пространство консультативного процесса категории нравственности, эстетичности, морали и совести. Целью является восполнение монолога «Я эмпирического» диалогом с «Я духовным», то есть восстановление целостности человека. Задача психолога – оказать помощь в осознании, пробуждении и подтверждении реальности «духовного Я». По сути, это означает вывод точки отсчета для ценностей и целей за пределы конкретной личности в пространство совместного бытия людей, которому только и могут быть присущи качества нравственности, морали, совести.

Диалогический подход также реализует А. Копьев. Он полагает целью диалогического общения с консультантом достижение самообнаружения внутренней сущности личности и существенных сторон ее бытия. При этом все задачи, о которых пишет Копьев, такие как преодоление ригидности и замкнутости личности, работа с защитами и достижение диалогического прорыва, суть условия для движения к центральной цели, не имеющие самостоятельной ценности. Именно возможность обнаружения себя через определение смысла своих поступков и чувств, отношений и переживаний как обретение своего места в бытии, а не приведение своей личности к идеалу аутентичности или самоактуализации, оставляет для нас выбор позиции по отношению к обнаруженной собственной внутренней сущности.

Эти психологически задачи шире всего представлены в экзистенциальной терапии.

Завершить анализ целей психологического консультирования можно словами немецкого теолога, которые любил повторять Ф. Перлз как молитву психотерапевта:

Силы нужны субъекту активности, чтобы адаптироваться; мужество нужно тому, кто видит свои недостатки и хочет изменить себя; а мудрость поможет тому, кто не станет переоценивать ни одну из предыдущих возможностей.

Краткосрочные цели и задачи консультирования

Рассмотренные выше цели можно отнести к глобальным, перспективным целям. Наряду с ними психолог может формулировать цели более специфичные, конкретные, краткосрочные. Эти цели, как правило, поддаются формулировке и переформулировке в ходе взаимодействия консультанта с клиентом. Конкретное воплощение глобальной цели зависит от потребностей и ожиданий клиента. Для этого необходимо включать в процесс работы прояснение ожиданий, формулировку запроса и постановку психологической проблемы.

Если клиент приходит на консультирование, надеясь, что консультант окажет какую-либо помощь, то целью консультирования выступает помощь в осознании того, что клиент является тем человеком, который должен решать, действовать, изменяться, актуализировать. К числу конкретных задач могут быть отнесены: самоопределение (идентичность), выбор (принятие решения), самосознание (личностная рефлексия), совладание с критической ситуацией и т. д. Они вычленяются из спектра личностной проблематики. Могут определяться самим клиентом, но могут и должны быть переформулированы психологом. Жалоба явно или скрыто содержит запрос: вылечить, избавить, научить, рассудить.

Задачей психотерапевта является формулировка адекватного запроса и адекватных отношений между жалобой и причиной (между «означающим» и «означаемым» в терминах Ж. Лакана). Посредником между жалобой и психологическим запросом, с которым может работать психолог-консультант, выступает страдание клиента. За жалобой (внешним симптомом) обнаруживается душевное страдание, устранение или переживание которого и может стать запросом психологу, то есть стать собственно предметом психологической помощи.

Так подросток может жаловаться на то, что берет деньги без спросу и не может при этом остановиться, хотя и отдает себе отчет в плачевных последствиях. Однако это единственная область его жизни, в которой он является полным хозяином и субъектом своих действий и желаний, так как в целом его жизнь строго контролируется жесткой мамой. В поведенческой терапии не совершается перевода жалобы в страдание, в отличие от остальных подходов. Работая в бихевиориальном ключе с подростком, берущим без спроса деньги, психолог будет формировать поведенческие или когнитивные стратегии, позволяющие преодолевать такие побуждения. Однако при этом внутренний план переживания своей жизни как отчужденной и неподконтрольной себе остается недоступным такому взгляду.