Чтение онлайн

Много исследований посвящено состоянию аноксии. Установлено, что недостаток кислорода в атмосфере от­рицательно влияет не только на ход соматических про­цессов, но и на психическое состояние человека. Аноксия вызывает временное изменение установок, уменьшение критичности, возбужденное состояние, что приводит, на­пример, у пилотов, которые не надели на соответствую­щей высоте кислородных масок, к временной, но серьез­ной дезорганизации личности (Боринг, 1960). Нарушения эти могут, однако, значительно уменьшиться после введе­ния в кровь глюкозы, являющейся вторым после кисло­рода по важности элементом процесса обмена веществ (Бергер, 1943).

Однако не только получение определенных веществ из внешней среды является физиологической потребностью организма. Для постоянно работающих, нередко очень чувствительных и легко разрушающихся тканей организ­ма человека необходимо также определенное циклическое наступление восстановительных процессов, из которых важнейшим, может быть, является сон, прекращающий активность, направленную на поддержание внешнего рав­новесия, и делающий возможным восстановление биохи­мического равновесия в организме. Лишение человека сна, невозможность углубиться в это состояние ведет к ряду сложных соматических и психических нарушений. Эти нарушения издавна интересовали психологов, о чем свидетельствует тот факт, что первые экспериментальные исследования этой проблемы датируются 1896 годом. Ис­пытуемых поддерживали в состоянии бодрствования по 60—80 часов, что вызывало всегда раздражительность, увеличение времени реакции, трудность . концентрации внимания и т. д. Рекорд продолжительности бодрствова­ния был поставлен в экспериментах Каца и Ландиса (1935), которые исследовали человека после 231 часа ли­шения сна и установили, что возникшие соматические и психические нарушения вполне обратимы. Всесторонним и сложным исследованиям подверг Эдварде (1941) группу в несколько десятков человек в ходе 100-часового бодрст­вования; он наблюдал, кроме уже упомянутых наруше­ний, также психотические состояния, клиническая кар­тина которых была характерна для разных типов лично­стей, представленных среди исследуемых. Например, один испытуемый постоянно пересчитывал всех присутствую­щих и не мог прервать этого счета, другой хотел выйти через окно, думая, что это дверь, многих преследовали зрительные и слуховые галлюцинации. Некоторые нару­шения можно было, судя по описанию, определить как синдром Корсакова. Нарушения эти полностью проходи­ли после полутора десятков часов нормального сна.

Можно было бы привести данные многих исследова­ний, подтверждающих существенное значение для психи­ческого состояния разного рода витаминов (Валентинер, 1943). Особую роль, до недавнего времени недооценивае­мую, играют физические раздражители внешнего мира, такие, как свет, давление, звуки, а также тактильные раздражители. Поскольку человек чрезвычайно редко ока­зывается в условиях так называемой сенсорной деприва-ции (исключение всякого влияния раздражителей на ре­цепторы), он не отдает себе отчета, насколько важным условием равномерной работы его мозга является соот­ветствующая «загруженность» рецепторов.

Толчком к изучению этого вопроса послужила подго­товка к продолжительным космическим полетам. В на­стоящее время уже собран значительный эксперименталь­ный и описательный материал по этому вопросу. Напри­мер, исследования, проведенные в лаборатории психоло­гии Мак-Гиллского университета, показали, что нормаль­ный, физически здоровый человек, погруженный в спе­циальный бассейн, где до него не доходят никакие аку­стические и световые раздражители и почти исключены осязательные и обонятельные ощущения, а также ощу­щения температуры, испытывает большие трудности в контролировании своих мыслей, представлений, теряет ориентировку в строении собственного тела, у него начи­наются галлюцинации, кошмары. Нарушения эти могут появиться уже по истечении нескольких часов; у некото­рых людей наблюдаются при этом настоящие психиче­ские расстройства (Херон, Доане, Скотт, 1956).

Итак, следует пересмотреть выдвинутый Павловым тезис, согласно которому центральная нервная система, лишенная сенсорных раздражителей, впадает в состояние сонного торможения. Действительно, в начальном перио­де состояния сенсорной депривации появляется сонливость и даже сон, но через некоторое время сонливость усту­пает место возрастающему напряжению, беспокойству, которому сопутствуют трудности в овладении мыслями, зрительными представлениями и т. д. (Лилли, Шарли, 1961). Установлено, что появление этих нарушений зави­сит от свойств личности исследуемого. При соответствую­щем сочетании свойств личности и надлежащей трени­ровке удается овладеть ситуацией с помощью приспосо­бительной техники (Холт, Голдберг, 1961). Розенцвейг (1959) заметил, что в случае, когда обследуемому не удается остановить развитие нарушений, они нарастают и напоминают клиническую картину шизофрении. Он утверждает, что сенсорная депривация приводит к воз­никновению явлений, более близких к шизофреническим симптомам, чем те, которые вызваны действием мескалина или ЛСД-25 (сильнодействующее психотомиметическое средство).

При дальнейшем изучении этой проблемы были полу­чены интересные данные, позволившие выдвинуть гипо­тезу о том, что условием ликвидации нарушений, вызван­ных сенсорной депривацией, является не само раздраже­ние рецепторов, а приток информации к мозгу. Информа­цией мы называем любое изменение, доставленное от передатчика к приемнику. Если мы будем возбуждать слуховой анализатор однообразным звуком, то рецептор придет в состояние возбуждения, но никакой передачи информации не произойдет. Эксперименты показали, что само по себе возбуждение рецепторов не редуцировало эффектов сенсорной депривации. Необходимы были раз­дражители, содержащие определенную информацию. Ав­торы исследований (Дэвис, Мак-Коурт, Соломон, 1960) утверждают в связи с этим, что «смысловой контакт» с внешним миром является более существенным для нор­мального функционирования человеческого мозга, чем количественное возбуждение рецепторов. s

Эти исследования подводят к некоторым не вполне яс­ным психологическим проблемам, которые мы будем рас­сматривать в следующих главах нашей работы. Они ука­зывают также на тесную связь между познавательной дея­тельностью человека и состоянием гомеостатического равновесия организма. Ведь получение информации об окружающем мире есть не что иное, как исходный пункт для его познания. До настоящего времени считалось, что связь между ориентировкой в окружающем мире и гомеостазом основывается только на том, что мы благодаря ори­ентировке можем осуществлять правильную приспособи­тельную деятельность, обеспечивающую внешнее равнове­сие. Оказалось, что связь эта более непосредственна.

Некоторые данные были получены в ходе наблюдений за нарушениями, появляющимися у детей, лишенных ма­теринского ухода, которые находились в монотонной ат­мосфере яслей или больниц. У грудных детей в этих ус­ловиях дело доходило не только до регрессии в разви­тии, но и до ряда соматических нарушений, сопровождав­шихся физическим истощением (Райбл, Шпиц, Олехно-вич). В этих исследованиях, несмотря на обширный казу­истический материал, до настоящего времени отсутство­вала достаточная теоретическая база. Надо думать, что эксперименты, которые показывают, что так называемая сенсорная депривация является у человека, скорее всего, информационной депривацией, дадут верный исходный пункт для изучения вышеупомянутого продукта совре­менной цивилизации. Они показывают также, что у че­ловека психический фактор может быть интегральным компонентом потребностей, даже потребностей, казалось бы, наиболее физиологических. Подтверждением этого по­ложения будет анализ потребности в пище.

В группе физиологических потребностей существует потребность, которая всегда особенно интересовала пси­хологов, служа им моделью, иллюстрирующей определен­ные закономерности, присущие потребностям вообще (см., например, Кац, 1933, стр. 295). В связи с этим потреб­ность в пище (как она обычно называется, хотя исследо­валась большей частью потребность в белках и углеводах) является наиболее основательно исследованной физиоло­гической потребностью. Поэтому именно на ее примере можно будет рассмотреть двусторонние связи, которые могут образовываться между удовлетворением физиоло­гической потребности и психикой человека. Обратим прежде всего внимание на то, что человек может жить достаточно долго или вообще не получая пищи, или же в состоянии значительного недоедания. Это позволяет ис­следовать, как отсутствие пищи влияет на ход психиче­ских процессов. Известно, например, что уже нехватка отдельных алиментарных факторов может вызывать за­метные изменения в ходе психических процессов, а при полном отсутствии пищи изменения эти приобретают острый и специфический характер.

Потребность в пище представляет собой особенно важный предмет экспериментальных исследований и, как никакая другая, указывает на связь между физиологиче­скими и химическими механизмами ее удовлетворения и психической жизнью; это касается как субъективных пе­реживаний, так и изменений личности.

Известен эксперимент, в котором одновременно реги­стрировались спазмы желудка, появляющиеся под влия­нием голода, и субъективные переживания, связанные с голодом. Тут обнаруживалась явная взаимозависимость. Когда, например, посредством введения инсулина понижа­ли уровень сахара в крови, спазмы желудка и ощущение голодных болей значительно усиливались (Мунн, 1956, стр. 25).

При продолжительном голодании можно также уста­новить очень значительные и сравнительно типичные психические изменения, касающиеся всей личности.

Современный читатель мог бы в собственном прошлом опыте и в обширной литературе, посвященной военной тематике, найти сотни примеров влияния голода на по­ведение людей. Научных работ по этому вопросу не так уж много. Позволю себе поэтому подробно изложить ре­зультаты исследований советского врача Богданович (1948), проведенных ею на лицах, которые пережили во время немецкой оккупации вынужденное продолжитель­ное голодание. Она установила специфические психопато­логические изменения при алиментарном истощении, в ходе которых выявила три периода. Картина первого пе­риода напоминает неврастению, а ее дополнительной осо­бенностью является «доминирование в сознании комплек­са пищи, становящегося своего рода сверхценным образо­ванием» (стр. 332).