Чтение онлайн

– Постойте-ка.

Это слово нежданно-негаданно вырвалось из меня. Так вырывается из ладоней птица.

– Говорите: беды и несчастия?

Казалось, он не удивился такому всплеску эмоций. Добрые и понимающие карие глаза смотрели на дно души моей.

– Отринь гордыньку-то!
– ласковым отеческим жестом, мягко толкнул он меня в лоб холодными перстами.

– Разве Бог не милостив?
– продолжил я.
– И разве его единственная цель - наказывать? Награждать неизлечимыми болезнями? Сеять сомнения в правоте своей мечты?

– Благость господня...
– стал было вновь увещевать меня он, но я не поддался. Я почувствовал характерную боль в затылке и в спине, посреди лопаток, и представил себе образ Казанской Божьей Матери, и она укрыла меня Своим покровом как щитом, и боль прошла как не было...

Он отшатнулся.

– Скажи-ка мне, - начал я.
– Кому бывает приятно, когда человек мучается? Кому бывает сладко оттого, что он мечется, не находя выхода, и когда он пишет в дневнике: "Бог, Ты что, совсем рехнулся?", а потом летит вниз головой с шестого этажа? Кому это выгодно, чтобы человек стал бы сомневаться в самом существовании Бога?

– Сие испытание есть для человеков... И не я сотворил этот мир...

– И "не ты в ответе"? Ложь сие есть для человеков!
– почти по Достоевскому, в тон ему продолжил я.
– И искушение это есть, и возможность глумиться над Его страданиями. Истинный Бог пишет книгу каждого из нас, и Ему не может хотеться, чтобы книги Его прерывались на половине. Ибо Любовь есть главное свойство Бога!

– Недостойные речи ты говоришь, сын мой...

– Я тебе не сын! И не может быть детей у того, что даже не ноль, ибо от нуля идут все точки отсчёта!

– Уймись, уйми гордыню свою!
– говорил он мне, чуть не плача.
– Бесы смущают тебя, и говоришь ты с ними, и внушают они тебе мысли злокозненные...

И именно здесь он проговорился, и мне это стало понятно. Образ Матери согревал мою спину, защищая и лаская меня Словом и Волей Господней.

– Я говорю с одним из них, - произнёс я чётко и ясно, глядя в отечески благожелательные, теперь почему-то серые с зелёным глаза. И тут он окончательно попался на удочку:

– Вот видишь, и с бесом ты говоришь... Бога всё ищешь? А придёшь к Сатане?

– Тому незачем идти к сатане, - сказал я, перефразировав слова персонажа своей любимой сказки, - перед кем стоит сам этот сатана.

И в этот момент я услышал тихий ласковый смешок. Так смеются иные женщины, болтая по мобильнику с очередным бойфрендом.

Он отвернулся и опять принялся подстригать кустарник. Ножницы клацали: клац-клац...

"Догадался! Всегда был смышлён!" - казалось, он сейчас произнесёт именно это или что-то вроде этого.

– Я срезаю лишнее, - прошептал он, почти плача.
– Так какой смертью вы желали бы умереть, Леонтий Палыч?

С этими словами он обернулся, и один его глаз был мертвенно-серым, а другой грязно-зелёным. И ухмылка исказила прежнее благообразное лицо, в котором не было никакого остатка прежних доброты и сочувствия.

– Выбирайте. Банда хулиганов у выхода из метро? Палёный коньяк? Дурдом? Машина, номер которой никто не успеет запомнить? Или... мне просто предать вас анафеме?

– Всё в руках Господних, а не твоих. Ты же сам ничего не можешь. Можешь лишь подталкивать других. Анафема? Пусть. Я окажусь в неплохой компании: Лев Толстой, супруги Рерих, Галилей... многие другие.

– Ты...
– отшвырнув ножницы, он протянул ко мне скрюченные серые пальцы с когтями, перепачканными жёлтым соком ягод.
– Ты... я ведь просто срежу тебя, как я срезаю эти ветви. Ах, как же вы не нужны мне, ищущие и просветлённые! И я буду издеваться нам вами, буду сводить вас с ума, сделаю так, что вы станете ненавистны для всех, кто вас окружает!

– И они будут кричать: распни его? Так? Как кричали одурманенные тобою люди на Того, Кто имел смелость осознать в себе Отца Своего?

Он играл со мной. Он весь содрогался от неровного припадочного смеха.

– Хе-хе-хе-хе-е-е... Да! Люди... вы так ведь удобны, вы же тянетесь к крови, в вас ничто не говорит так сильно, как жажда страданий и ужаса, и мазохистского стремления к боли. Х-х-х! Вы же просто тащитесь от того, что не видите смысла в жизни, и не знаете, что будет после смерти, но и туда вы перетащили свою тягу к страданиям. Вам хочется, чтобы страдали ваши родные и близкие! А я привык резать по живому, и специально создаю ситуации, где бы вы страдали и постоянно чувствовали свою вину перед ними. Это я расставил кликуш в подземных переходах и мнимых священников, якобы собирающих ваши денежки на нужды церкви. Это по моей подсказке по вашей линии метро третий год ездит одна постоянно беременная, и никому в голову не придёт поинтересоваться, что же это за особый клинический случай. Я создаю в вас постоянный комплекс вины! Вы сами создали меня, и я как паразит, как волдырь, как раковая опухоль внедрился в ваши чувства. Хе-хе. Я! Я, как солитёр, пронизал ужасом и страданиями все ваши кишки и внутренности, это я изобрёл и внушил вам идеи инквизиции, продажи индульгенций, крестовых походов, и это я заставил вас забыть о том, что человек в первую очередь должен вкушать радости, а не печали. Бог! Ах, как он желает, чтобы вы радовались радуге в небесах, и весеннему солнышку, и улыбке ребёнка, и всячески вкушали дары Его! Но ведь ничего не получается, и почему же? Гы! Потому что это я охраняю вас, и это я придумал назвать радости искушениями, и заставил вас страшиться их хуже боли и смерти! И это я дарю вам эту жизнь, потому что истинному паразиту незачем убивать своего хозяина, посему я до сих пор не истребил вас, потому что живу вашей ложью, и вашим страхом, и мерзостями, что вы творите, пытаясь войти в те двери, что сами для себя закрыли. Именно я изобрёл СПИД, а затем развернул производство презервативов - чтобы вы испытывали меньше удовольствия от самого естественного из природных актов. Именно я изобрёл демократию, чтобы смешать людские сословия в одно бесформенное нечто, которым так легко управлять. Это я создал в вашем воображении рай и ад! Это я показал вам, как творить беззакония, прикрываясь именем закона... Тверди, тверди, хоть до посинения: Бог, Бог, всё от Бога! А коли так, то, стало быть, я тоже от Бога, и Он не в силах совладать с таким творением, как я!

– Лжёшь! Ты не от Бога. Ты от человека. И Бог не уничтожает тебя лишь потому, что сам человек обязан истребить тебя в душе своей. Мне подождать, пока ты закончишь свои излияния?

– Мерзавец! Подлая тварь! Паук! Ползучий аспид! Я ещё подумаю, что с тобою сделать...

– Оставил бы ты свои титулы для себя, жалкий придумок!

Он исчез... на мгновение. Затем он вновь появился, в новом облике. Теперь он был одет во всё красное.

– Хорошо, оставим наши распри, - дружелюбно, как ни в чём ни бывало, обратился он ко мне.
– Ты ищешь ведь своего предназначения? Ты желаешь понять, чего от тебя желает Всевышний? Я, как Первый сотворённый Им Ангел, так и быть, открою тебе эту тайну...

– Да и не было никакого первого ангела, - возразил я, - и легенду о нём сотворил ты сам, желая возвеличить своё ничтожество. Вселенная возникла разом, вся вместе, и иначе быть не могло. Во всяком случае, как мне представляется, была несущей и стала сущей... А насчёт моего предназначения - я понял, что Господь Сам направляет меня и откроет его тогда, когда это будет правильно. И потом, все ли тайны следует разгадывать? Терпение и смирение!
– не я это первый сказал. Тайна на то и тайна... Что толку и смыслу, если всё будет известно наперёд?

Он зарычал глухо и вновь пропал.

И появился снова.

– Так вот!
– возгласил он торжественно. Он был в новом обличье, светясь и мерцая как кремлёвская ёлка. И крылья белее снега помавали за спиной его. И нимб горел над его возвышенным челом, и глаза блистали горним пламенем.

– Так вот... твоё Истинное Предназначение есть новая религия и вера! И понесёшь ты новый огонь в сердца человеческие, и будут люди петь и радоваться жизни, полноценно вкушая дары, ниспосланные Свыше Господом! Ты мужественно прошёл все искушения и испытания, и послан я тебе затем, чтобы донести до Тебя, Сына Божия, сию Благую Весть! И будут ниспровергнуты искатели наживы, и батюшка продаст свой новый "Мерседес" или не проведёт евроремонт в своей трёхэтажной кельице, и всё для того, чтобы отремонтировать колоколенку!