Чтение онлайн

– Пресвятая дева!..
– то ли проворчал, то ли просто удивился сэр Бертран, наблюдая, как мохнатая, в мгновение ока с небес свалившаяся армия сметает всех его противников.

– По-моему, нам можно слегка передохнуть и отставить оружие, - рассудил Леонтий.
– Это друзья. Или, во всяком случае, союзники.

Глава 6 - Великий Мяурысьо

Месяца через три я говорил по-кошачьи. Малайский язык можно изучить за полгода, а кошачий еще быстрее. В нем всего четыреста-пятьсот слов, и, употребляя их так или эдак, можно сказать что угодно.

Лао Шэ, "Записки о Кошачьем городе"

1

Чёрный, с белой грудью котяра на задних лапах, виляя бёдрами как Джонни Депп в "Пиратах Карибского моря", в сопровождении свиты неторопливо приблизился к ним.

– Врагиу наших врагоу - наши друзьяу!.. Мяурысьо, великий вождь крысокотов, - приложив лапу к мохнатой груди, учтиво поклонившись, произнёс он.
– Вауобще, мы не любим, когдау по нашим землям ходят чужау. Так у нас принятоу. Но эти мяурзавцы совсем обнаглеу, они вздумау устраивать засаду на пути миурных путников... Ведь вы - миурные путники?

– Мы никому не желаем зла, - ответил за всех де Борн.

Кот испытующе оглядел всю их компанию.

– Кто-тоу из вас знау наш призывный клич. Ниу один из нас не смеу не откликнуться на него. Так у нас принятоу.

– Это, кажется, я...
– признался Тинч.
– Хотя я не подозревал, что это клич доблестного племени крысокотов. Я хотел просто отпугнуть, привести в замешательство этих... псов. Есть такой боевой приём.

– Это оучень полезный боевой приём, уверяу вас...

– Мякушкин!
– неожиданно вмешался Леонтий.
– Ты что, не узнаёшь меня?

Котяра с интересом повернул голову в его сторону и вдруг кинулся к нему и обнял лапами шею.

Путники растерялись, но ничего страшного не произошло.

– Хозяин, милый мой хозяуин, - растроганно мурлыкал кот, прижимаясь к груди Леонтия.

– Мы, котыу, ничегоу, не забываем. Так у нас принятоу... Мр-рыу-у-у...

– Мр-ры?
– спросил один из сопровождавших его котов, тот самый рыжий.
– Урмяу?

– Ур-ру!
– коротко пояснил Мякушкин. И объяснил, в чём дело:

– Когдау-то, многоу вёсен и лет назад, я ещё котёнком одиноко бродиу по улицам города. Меняу приютиу этот добрый человек, и накормиу, и дау мне имя. Но, он работау, и взяу меняу с собоу в лес. А яу очень испугался, мыу, коты, всегдау боимся, когдау нас куда-то везут. Так у нас принятоу. И яу у него сбежау, а он меняу искау... Я был очень глупый тогдау... Ау потоум я встретил лесное племяу. Дачники называу нас, лесных жителей, крысокотами... не знау почемоу. А мыу так и жиу, и давау именау по именам тех святых, которым поклонялись люди.

Он подал знак и несколько его соплеменников подошли поближе.

– Этоу - мой сын Буцамной. Он всегда рядом. Это - мой сын Как Тарас, а это его благословенная супруга Аяваз... Это - моя жена Ахискала...

– Я что-то не пойму, - сказал де Борн.
– Эти имена совсем не похожи на имена святых.

– Э-эу, мой друг, - пояснил Леонтий.
– Всё объясняется очень просто. Рядом были дачные летние домики, куда люди приезжали отдыхать, а отдыхая - слушать музыку и песни...

– Так у них принятоу, - вставил кот.

– А песенки эти у нас называют "попса". Смысла в них нет никакого, их заводят просто потому, что хотят не думать ни о чём серьёзном. И слова у них самые, что ни на есть простецкие, и в тексте постоянно повторяются одни и те же выражения. Например, "Будь со мной! будь со мной! будь со мной всегда ты рядом!" - отсюда появился Буцамной. Или, "как-то раз"... Была такая песенка "на вернисаже Как Тарас случайно встретил Аяваз". Коты всё поняли по-своему. Так у них принято... В каждом из нас сокрыта своя сказка... смотря какая для каждого...

Мякушкин, снова мурлыча на его груди, на секунду открыл глаза и согласно мяукнул.

– А насчёт Ахискалы... А, впрочем, я вспомнил! "Ах, искала я, искала, я любовь свою искала..."

– Простите, из чего любовь?
– не расслышал де Борн, пытавшийся распутать верёвки.

– Очевидно, это образец явно не куртуазной поэзии, - предположил Тинч, успевший набраться новых слов от Леонтия.

– Да-а... отнюдь не куртуазной!..
– рассеянно отозвался тот.
– "Я тебя слепила из того, что было..." Ах, мой дорогой Мякушкин! Как я всё-таки рад, что ты живой и здоровый! Только почему ты теперь Мяурысьо?

– Ну-у... как этоу почемоу-у... Так принятоу.

И Мякушкин процитировал:

– "Мяурысьо!.. с мечом!.. продвигается по полю!.. Устремляется к воротам!.. Удар! Гоул! Удар! Гоул! Удар! Го-оул!.." Великий воин Мяурысьо!*

– ----

* Маурисьо, конечно... Ну, футболист, конечно...

– ----

И попросил:

– Почешиу меняу за ушком.

И добавил, не прерывая мурчанья:

– А потоум что-то случилось и мыу всеу перенеслись сюдау. И стали такимиу, как вы видитеу... Ну чтоу, хозяин, тебе теперь полегче?

Леонтий прокашлялся.

– Да... Ой, спасибо, милый ты мой.

– Мы, котау, животноу лечебноу, - наставительно сказал Мякушкин, отстраняясь и присаживаясь рядом. Так у нас принятоу...

И, как ни в чём ни бывало, принялся умываться.

– Да позволит мне великий вождь собрау мои стрелы и дротики, - обратилась к Мякушкину до сих пор молчавшая кентавриха.

– Ах дау, ну конечноу!
– откликнулся тот.
– Я всё хочау спросяу: ведь выу с одной стороны женщина, с другой стороны конь? С коняуми нам делить нечего, а женщины... о! женщиныу! Они обычно нас ласкау, чесау за ушком и угощау молочкоум... У вас, случаем, нет с собоу моулочка?

– Аувы, - призналась кентавриха.

– Ваши дротики и стрелы собирау наши котята... Ау! Летучие когти! Как жаль, что мыу ими не поульзуемся!.. Впроучем, нау один из них я хотеу бы взглянуть внимяутельнее.

– Как вам будем угодно, великий вождь, - склонила Ассамато свою лебединую шею.

И только сейчас все обратили внимание, что разговаривает она совсем не так, как раньше.

– Ау! Какой аудар!
– с уважением заметил Мякушкин, осматривая труп псоглавца.
– Ноу, что этоу? Моу родовой знак! Ах, мяурзавец!