Птичка на тонкой ветке
Шрифт:
И, сняв с груди поверженного противника символ в виде "Я", торжественно провозгласил на весь лес:
– Да возрадау все крысокоты! Великий знак Солнечного Котяу Ра сноу с науми!
И тут же склонился перед кентаврихой, приложив к сердцу лапу:
– Да благословиу тебя всеу боги, о! великая женщина-конь! Ты самау не знау, какую ценность помогау нам вноу обрести своим ударом!
– Так у нас принятоу, - подмяукнула Ассамато.
– А в чём заключается её ценность?
– спросил Тинч.
– Нау, наупример... Мы моу увидеть, каким ктоу был в проушлом и кем станет в будущем. Вот, посмотрю я, наупримеу, на нашу женщину-коня...
Широкий, в пол-ладони, золотой знак имел просвет, закрытый особым стёклышком, и с одной стороны оно было синим, с другой - красным.
– Яу... Вижу мауленькую деувочку верхоум на сероу, в яблоках лоушадке, - задумчиво произнёс Мякушкин.
– Значит, Ассамато не всегда бывает кентавром?
– Оу, нет! Оуверяу вас, нет!
– Это так...
– подтвердила его слова Ассамато.
– Ау в будущем... Я вижоу её на тронеу и серая кобылицау пасётся на полянеу...
Он на миг оторвался от своих стёклышек и, снизу вверх, внимательно посмотрел в глаза кентаврихи.
– Прости меняу, о принцесса! Ноу, этот мир-р так непредсказуем...
– А ты погляди, что там было и будет у этого молодого человека, - чтобы разрядить обстановку, предложила она.
– Ау него... Ау? Ау! Ау! Ты быу рыбакоум! Мур-ры!
– заурчал Мяурысьо и с уважением поглядел на наколку с дельфином и якорем.
– Ну... и рыбаком тоже пришлось...
– смутился Тинч.
– Бывал и строителем, и пастухом и даже пивоваром... Что в этом особенного?
– Оу, тыу ловил рыбку! Оу! Рыбку! Рыбку! Рыбку! Он снова оторвался от стеклышка - для того, чтобы в очередноу... (тьфу!)... в очередной раз выразить своё восхищение.
– Тыу научишь нас ловиу её? Мыу одарим тебяу всем, чем моужем! Я так давно не едау рыбки! Жиу около реки - и не едау рыбки! Поймиу меняу!..
– А что там у меня в будущем?
– спросил Тинч.
– С готовностью, о веуликий рыболоув!
И тотчас же отложил символ после того, как посмотрел. И сказал озадаченно:
– Яу неу понял. Тебяу там так многоу... Яу видел тебя и моложе, и таким, как тыу сейчас. Я видел тебя и постарше, оучень боульшим боуродатым великаном, и в руках у тебяу был этот же посох. И звали тебя тоугда Таургрек-Оутшельник... И ещё яу видел... страшноу... огонь, смеурть...
– Было и такоу... И будет впредь...
– Тыу - человек страшный и доубрый, безжалостный и милостиувый... Тыу - странный человек во все векау...
– Да, во все векау, - подтвердил сказанное Тинч.
– И ты знау призыу крысокотоу! Яу не знау, что сказать!..
– Мякушкин не скрывал своего восхищения.
– Впроучем, - прибавил его величество холодно, - всёу это не мешау нам исполнить оубряд преузрения к поуверженному враугу! Так у нас принятоу!
С этими словами он поднял хвост и, как ни в чём ни бывало, пустил струю прямо в морду псоглавца.
– Для истинноу крысокота неу ничегоу приятнее, чем помочиться на труп своего врага!
– Надо бы убрать трупы, - сказал Леонтий.
– Не стоу! Их ещё остау. Они ещёу вернутся, чтобы их пожрау. Они всегдау так делау. Так у них принятоу... А вот нам, мои друзьяу, хорошо бы подкрепить наше знакомство хорошеу трапезой.
– Да, интересно бы узнать, что едят на обед крысокоты!
– хмыкнул рыцарь.
– Наверноу, то же, что их собратья в нашем мире?
– Ну-оу...
– не нашёлся что сказать великий Мяурысьо.
– Видите ли, олений бок приказал долго жить, а питание мышами и крысами напоминает мне один невесёлый эпизод при осаде Ашкелона... Дозволяется ли гостям охотиться в ваших лесах, многоуважаемый владыка?
– Оувы, нет. Здесь есть свой Лесной Хозяу, который...
– Да бросьте вы, сэр Бертран, - сказал Тинч.
– Ведь у нас есть сети! Они крепки и широки, они как раз то, что надо. На крупную рыбу пойдёт... Говоришь, река неподалёку? Надо только вырезать эти непонятные штуки... Эй, вождь, зови своих котят!.. это час работы, а там забросим две-три тони... Э-э-э, что это за нож, кислое молоко резать!..
– прибавил он, откладывая в сторону то, чем пытался резать и вынимая из ножен свой собственный тесак.
– Какие штуки?
– спросил Леонтий.
– И что это за нож?
– Да вот, эти дурацкие кусочки ткани... Какой-то чудак не пожалел времени, вплёл их в основу сети. Зачем, интересно бы знать? Они только рыбу распугают... А нож - тот, что я отбил посохом, когда псоглавец...
– Погоди... Странно. Знаете, что это? Это же маскировочная сеть...а это штык-нож от автомата... Это вещи из моего мира. Откуда они взялись здесь?..
– Наверное, из мира в мир способны переходить не только люди, но и вещи...
– Великий вождь!
Громадный, рыжий, с исцарапанной рожею, по виду - настоящий бандит, Буцамной что-то шепнул Мякушкину на ухо.
– Ур-мяу!
– воскликнул вождь.
– Это же ваужное известие!
И пояснил:
– Котята нашли в лесу двух осёдланных коняу!
– Это наверняка кони моих оруженосцев!
– вскинулся сэр Бертран.
– Неподалёку ониу нашлиу два истерзанных трупа, - продолжал Мякушкин.
– Ониу похорониу их... Так у нас принятоу.
– Да-да, конечно...
– поник рыцарь.
– До отъезда надо бы сходить, поклониться их могилам.
И минул день, и прошёл обед, и прошёл полуденный отдых. В лесу темнеу...
2
Главное село кошачьего народца называлось и красиво, и звучно - Терракота. Оно представляло из себя огороженный плетнями участок леса, с трёх сторон окружённый водой - река в этом месте делала изгиб и берег нависал над стремниной. Центр Терракоты занимал большой костёр, на котором готовили пищу и возле которого сушились после летних гроз и росистых ночей. Полы в плетёных из ивняка хижинах были устланы циновками и охапками сухой травы, иной мебели у вольного племени не существовало.