Чтение онлайн

– Освободитесь от лжи своей! Да, я гость, но всякий гость - от Бога, с этим ты не будешь спорить? А значит, моими устами говорит Бог!

– Бог говорит устами каждого из нас, что же тут особенного? Видишь тот Храм на горе? Игрушечка! Мы подновляем его всякий раз к Рождеству Христову. Я строю его и совершенствую уже пять своих воплощений. Он и просторен, и красив, и дивная музыка играет в нём, и витражи бросают весёлые блики на пол... Мы собираемся в нём в дни наших праздников, а в обычное время для каждого из нас является храмом то место, где мы живём или работаем. Храмы все наши дома, и наши пашни, и фабрики, и наши леса, и наши дороги...

– А если я тебя убью?
– насупился пришелец, а горожанин пожал плечами:

– Что ж, я успел многое сделать... хотя, конечно, хотелось бы сотворить ещё больше... например, нашему городу очень не хватает башни с часами - а это очень ответственная работа. Да, мне, конечно, будет очень грустно, да и мои родные и друзья огорчатся... Но... моя Надежда подсказывает мне, что задуманное, но несделанное я вполне смогу осуществить в следующей жизни, а близкие утешатся новым моим рождением.

– А разве тебе не известно, невежда, что после смерти душа попадает вначале в чистилище, а потом либо в рай, либо в ад, но никогда, слышишь: никогда не возвращается на землю?!

– Наверное, я настолько невежда, что ничего не знаю об этом, - улыбнулся зодчий.
– А смотри-ка, эти два слова рифмуются: "невежда-надежда". Надежда укрепляет нашу Веру, Надежда окрыляет нашу Любовь, и все три равноправны в своём нерушимом единстве, разве не так? И мои благословенные родители, что вселили её в меня, пусть они тоже были, как ты, вероятно, скажешь, невеждами, но они всегда говорили, что душа неуничтожима, что она бессмертна, поскольку ведёт её Надежда, а они были уважаемыми и честными людьми, и никогда не лгали мне, ведь ложь один из тягчайших грехов... По-моему, пусть такое "невежество", чем заведомая трусость перед будущим...

– Но, это же реализм... ну, как вы не понимаете...
– промямлил пришелец. И вдруг придумал, чем их, кажется, можно сразить, хотя бы на этот раз. Тем более, что горожанин согласно кивнул:

– Хорошо, тогда расскажи об этом.

– Святая Вера и Любовь Господня да пребудут со мной!
– так торжественно повёл свою речь проповедник, и сопровождавшие его черноризцы повалились на колени.

– Я! Принёс вам! Благую весть! Это - ваше последнее перерождение! Вы! Окончательно исполнили предназначение своих душ на земле! Но берегитесь...

И рассказал он им и о первородном грехе, и о змие-искусителе, и о чёрном ангеле, возгордившемся восстать на Бога, и о райском саде, и об аде с его сковородами и вечными мучениями...

Однако в тот раз он ещё не достиг своей цели.

– Неужели так горьки были ваши перерождения?
– ответили ему.
– И чем, получается, так прекрасен рай, это место вечного безделья? И чем так страшен и мучителен ад, если тело человеческое, источник его страданий, давным-давно слилось с природой?

– Сатана, Сатана говорит устами вашими!
– вскричал пришелец, теряя терпение.

– Кто ты такой, чтобы обвинять нас?
– удивились горожане.
– Впрочем, мы настолько невежественны, что даже не в силах понять, в чём именно ты нас обвиняешь...

– Как это кто я? Как это кто? Я - великий подвижник истинной веры. Мои полномочия и мою силу ещё в III-м веке официально и всецело признал Лаодикский собор! Моя цель - внушать благолепный ужас еретикам и иноверцам! Ибо, что за ересь вы тут несёте? Подлинная Вера не может опираться на какую-то там "надежду", поскольку надежда - те же страсть и обман, ведущие к безумию и греху! Да откроются глаза ваши! Увидьте же, насколько она обманчива, она - демон, она - Люцифер! Отрекитесь от неё, от того, что всячески иссушает, искушает и губит душу! Отрекитесь пока не поздно, иначе Господь покарает вас! Покайтесь!

– Но в чём же нам каяться-то?
– спросили его.
– Ведь это не мы распинали Христа!

Отвечал он им на это:

– Но ведь его распяли люди, и вы люди. Покайтесь же! Иначе души ваши приберёт Люцифер, Сатана!

– Странны для нас речи твои, дорогой гость, - ответили ему.
– Право же, ты говоришь об этом са-та-не с такой убеждённостью и Верой, что мы, так и быть, обсудим этот вопрос.. Ибо всякая Вера достойна, несомненно, всяческого понимания и сочувствия...

– Кто вами правит?
– начиная чувствовать их слабину, спросил пришелец.

– А! Это, глянь-ка, во-он там... Видишь, рядом с храмом, небольшое здание с башенкой? На её шпиле развевается флаг с изображением ключа... Правит нами великая королева Дахут, дочь Гладрона. Ты хотел бы поговорить с нею?

– Да-да, именно с нею, и немедленно!

– Хорошо, мы с готовностью проводим тебя к ней.

Однако и беседа с королевой поначалу не имела никакого успеха. Проповедник потел и мучился в своём раззолоченном балахоне, а окружающие сочувственно смотрели на него и тихо-тихо переговаривались: какая тяжёлая работа у человека...

Тогда он понял, чем можно в действительности пронять этих твердолобых упрямцев.

– Ну, хорошо, - для вида согласился он.
– Быть может, вы в чём-то и правы... Но вот беда, вы, занимаясь делами своими, часто ли вспоминаете о Боге?

– Так ведь всё - Бог, - с улыбкой отвечала ему королева.
– Бог и то, чем мы занимаемся каждую из своих жизней. Мы все - мысли Господни, разве не так?

– И с этим я готов согласиться, - скрепя сердце, молвил пришелец.
– Но вот Имя Божье, молитвы Ему, как часто вы творите их? Хватает ли у вас на это времени? А как быть ночью, когда вы спите?

– Всё время наших существований - одна непрерывная молитва Господу нашему... А к чему ты хочешь привести свои речи, о пришелец?

– А к тому, чтобы связь вашу с Господом нашим хорошо бы усилить.

– Это как? И... если ты прав, то как это можно было бы сделать?

– А очень просто. Так делают во всех цивилизованных странах. Прикажи отдать мне Храм в пользование. Я и мои черноризцы, мы будем в его стенах денно и нощно молиться, восполняя тем самым недостаток вашего общения со Всевышним.

Королева подумала и... согласилась. Предложение показалось ей целесообразным.

2

Для прокормления и содержания, а также в оплату работы служители Храма потребовали отдавать им десятую часть доходов. Никто не спросил: почему так много? ведь это были не просто верующие, но и очень доверчивые люди...

Далее, отец Индульгенций (так называл себя раззолоченный пришелец) приказал, чтобы горожане собирались в Храме не только по праздникам, но и каждый третий, а потом и второй день.