Чтение онлайн

Особенно Корв.

Его глаза — те самые янтарные озёра, где я когда-то тонула от нежности, — теперь были холодными. Он стоял рядом с Вейрой, её рука лежала на его предплечье, а его пальцы слегка сжимали её пальцы. Спокойствие. Уверенность. Связь, которую не нужно объяснять.

«Они вместе», — подумала я, и эта мысль ударила больнее, чем удар в солнечное сплетение.

Осколки прошлого

Я рассказала всё, что посчитала нужным. Про Лабиринт, где каждое воспоминание — это нож, режущий по живому. Про зеркало, в котором я увидела не себя, а тысячи чужих жизней. Про выбор, который сделала, не зная, что он станет моим проклятием. Про Облако, исчезнувшее без следа.

Говорила спокойно, почти равнодушно. Не пыталась никого убедить. Не искала сочувствия. Но и не скрывала — ни боли, ни тоски, ни той глупой надежды, что всё ещё теплилась где-то в глубине.

Потом пошла к «Белой Тени».

Элион молчал.

Не отвечал.

Просто… отсутствовал.

Жизнь без меня

На корабле всё было как прежде — и всё было иначе.

Люди смеялись, делились снами, обнимались. Кто-то радостно рассказывал:

— Мне снилось, я летал!

— А я был в саду, где деревья пели!

— Я просто спал… и всё было хорошо.

Никто не спрашивал: «Кто нас разбудил?» Потому что никто не помнил.

А я стояла в стороне, в тени вентиляции, и смотрела, как жизнь возвращается — без меня.

Первые дни были хуже ада.

Каждый мой шаг заставлял разговоры стихать. Не из злобы — из-за неловкости. Из страха. Проще было не смотреть, чем пытаться вспомнить то, чего, кажется, никогда и не было.

Корв избегал меня. Просто… не замечал. Если я появлялась в зале — он уходил. Если наши пути пересекались — отводил взгляд.

Но иногда… иногда я ловила его взгляд — янтарный, усталый, пытающийся что-то разглядеть в глубине моей души. И тогда сердце замирало:

«Вспомни. Вспомни меня. Вспомни, как ты светился, когда я касалась твоих рогов. Вспомни: „Я — твоя“».

Но он отворачивался — и шёл дальше.

Дариэн кивал мне, как незнакомке. Лира избегала взгляда. Риэль делал вид, что занят. Док молчал.

Корабль тоже забыл меня.

Облако не просто исчезло — оно забрало с собой эхо наших поступков. Как вирус, который стирает файлы, оставляя пустые папки. Мы победили, но цена оказалась выше, чем мы думали.

Я проверила архивы. Ни видеозаписей. Ни аудиодневников. Ни протоколов. Даже в личных журналах — моего имени не было. Будто я никогда не существовала. Вся моя боль, вся любовь, весь выбор — растворились в Облаке, и вселенная просто… стёрла меня.

Только в моей памяти оставались:

его руки, тёплые и сильные;его голос: «Ты где была, отродье бездны?»;его поцелуй, нежный, как первый снег;его обещание: «Я не отпущу».

Но в их мире — этого не существовало.

Разговор с пустотой

Я спустилась в сердце корабля, туда, где свет был тише, а стены не пульсировали. Где всё дышало покоем — но не радостью.

— Элион… — прошептала я. — Ты меня слышишь?

Тишина.

— Почему они не помнят?

— Почему я — одна?

— Как мне вернуться… домой?

Он не ответил. Но воздух сгустился, свет в стенах замедлился.

И тогда я поняла.

Он не может говорить.

Не хочет.

Потому что если он скажет: «Я помню тебя», — я не уйду.

А мне нужно уйти.

Потому что здесь — мне нет места.

Я не заплакала. Просто кивнула.

— Спасибо, — вздохнула я. — За всё.

Решение

Я пошла к Дариэну.

Стояла у его двери пять минут, сжимая кулаки. «Скажи, что я нужна. Скажи, что они вспомнят». Но слова остались внутри, потому что я знала: если он скажет «останься», я сломаюсь. А мне нельзя ломаться. Не сейчас.

— Меня не досчитались на СК-44, — доложила я спокойно. — Там моё место. Здесь… мне больше нечего ждать. Ни быть. Ни надеяться. Ни любить.

Он посмотрел на меня долго. Потом кивнул.

— Ты всегда можешь вернуться, Фэй, — ответил он тихо. — И спасибо тебе…за наши жизни.

Я улыбнулвсь и пошла к шаттлу.

На выходе стоял Корв. Руки сложены на груди, взгляд в пол. Когда я прошла мимо, он поднял глаза.

— Ты уходишь? — спросил он.

— Да, — ответила я.

Он помолчал. Потом тихо:

— Хорошо.

И больше ничего.

Полёт в неизвестность

Я села в шаттл. Одна. Без таракана.

«Белая Тень» оставалась позади — целая, живая, и чужая.

Я закрыла глаза. И в тишине вспомнила голос Гагарина:

«Я не прощаюсь. Я говорю — до встречи».

— Жду, — прошептала я. — Только не задерживайся, дружище.

Шаттл взлетел.

Я смотрела, как «Белая Тень» уменьшается в иллюминаторе. Где-то там, в недрах корабля, Корв сейчас стоит у архива, пытаясь нащупать то, что нельзя назвать. А я лечу прочь — туда, где нет вопросов, нет воспоминаний, нет боли. Только тишина.

Я летела домой — не к спасению, не к любви, а к унитазам, к бульону, к пустой каюте. Туда, где меня никто не будет ждать… но и никто не предаст.

Где я смогу снова стать собой — той, кто помнит всё.

Даже если это больно.

***

Через три дня после отлёта шаттла Корв зашёл в архивныи отсек — узкое помещение под палубой наблюдения, где старые голографические карты мерцали в режиме ожидания, как забытые сны. Пол был покрыт слоем пыли от заброшенных навигационных кристаллов — казалось, сама память корабля укрылась здесь под этим серым покрывалом.

Вейра стояла у стеллажа. Её пальцы в тонких перчатках перебирали обгоревшие записи — будто пытались нащупать сквозь пепел то, что не должно было исчезнуть. Хвост застыл неподвижно, как ствол древнего дерева, пережившего сотни зим. Взгляд был прикован к данным, но мысли явно витали где-то далеко — возможно, в тех же туманных пространствах, где блуждал и сам Корв.

Он не стал здороваться. Просто прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Рога казались тусклыми, лишёнными привычного свечения, а янтарные узоры под кожей спали, как угасшие реки.