Чтение онлайн

Она назвала двенадцать фамилий и её парни "помогли" названным избавить редакционную летучку от своего присутствия.

– Ну вот, - удовлетворенно сказала Настя.
– Воздух стал чище. И пусть все знают отныне, что я не допущу попрания великих принципов демократии. Пресса должна быть свободной, а не выражать мнение каких-то групп и группировок.

И ежу было понятно, что она имела в виду. Ведь орал же вчера в кофейне привселюдно Ванька Подколзин: "Мы этой траханой Соболевой рога обломаем!" Вот и обломал... Вон как повернула все - перевернула. Оказывается, нападки на её статью - это выпады против свободы слова, отрыжки тоталитарного режима...

Настя продолжала атаку в стремительном темпе.

– Вы знаете, что на счету газеты одни ноли? И что единственный номер, тираж которого полностью разошелся - это номер с моей статьей? Тираж остальных на сорок процентов возвращается. И мы не только ничего не получаем, но ещё и платим сами - за хранение и доставку обратно! Вы надеялись получить пятого зарплату? Ничего не получите - платить её нечем. Вопросы?

Все пришибленно молчали. Информация о зарплате сработала сильнее страстных речей. Ибо у большинства не было ни "заначек", ни счетов в банках - журналисты, если они, конечно, настоящие газетчики, живут одним днем.

– Надо выходить из тупика, - сказала Настя уже более спокойно.
– Я тоже не хочу нести убытки... И приняла ряд решений, о которых сейчас сообщу вам... Обязанности главного редактора будет по-прежнему исполнять Юрий Борисович Фофанов. На своем месте останется ответственный секретарь - он профессионал, знаток газетного дела. Заместителем главного редактора по коммерческим проблемам я назначаю Людмилу Николаевну Заболотину, вы её хорошо знаете, она будет совмещать эту работу с обязанностями коммерческого директора и в "Африке" и в газете.

Ошарашенная Люська, отныне Людмила Николаевна, нашла в себе силы встать и с достоинством поклониться.

В зале кто-то несдержанно хихикнул, и Настя с хорошо отыгранной грустью посмотрела в ту сторону.

– Кому-то весело? Людмила Николаевна, запомните, кто это позволяет себе веселиться при обсуждении серьезных вопросов...

"Она вам покажет, - злорадно подумала Настя про себя, - вы у неё покрутитесь".

– Далее. Редакция переходит на контрактную систему... Я поручаю господину Фофанову сформировать комиссию, в которую он должен ввести самых авторитетных и честных журналистов - три-четыре человека. Своими представителями я назначаю в комиссию господина Кушкина - моего первого заместителя, и хорошо вам известную Римму. Кстати, не только вы её знаете, но и она вас знает - все и обо всех. Пусть эта комиссия определяет, с кем контракт подписать, а кого и попросить уйти! И пусть выскажет рекомендации по оплате труда. Я за то, чтобы добросовестные, талантливые имели втрое больше того, что сейчас получают, а лодыри сели на голодный паек.

Это произвело впечатление, ибо нет такого журналиста, который не считал бы себя талантливым, а следовательно, и имеющим право на серьезные деньги. Да и всем было известно, что Соболева - богатая и удачливая предпринимательница, менее, чем за два года создала превосходный Издательский дом. Может, и газету вытащит из дыры? Прозябание, неуверенность в завтрашнем дне, падение престижа газеты, а, как следствие, и её тиража, всем нормальным журналистам осточертели.

– У меня есть и другие предложения, - завершила свою "речь" Настя, но о них - в рабочем порядке. А сейчас... Людмила Николаевна Заболотная, будьте добры, пересядьте за стол редколлегии. Господин Фофанов, продолжайте работу в обычном ритме, никакой чрезвычайности... Благодарю за внимание и понимание, господа.

Настя встала и направилась к выходу. Уже в двери повернулась и обвела, многим показалось - жестким - взглядом Овальный зал:

– И пусть только попробует какая-нибудь сволочь сорвать выход газеты! Пойдет гулять с волчим билетом!

И ни у кого не возникло сомнений в том, что действительно так и будет.

Когда приехали в офис "Африки", Настя и Кушкин прошли в её кабинет.

– Ну, ты даешь, Анастасия!
– протянул все ещё не пришедший в себя от изумления происшедшим Кушкин.

– Кому?
– с любопытством поинтересовалась Настя.

И улыбнулась: вспомнила, как уже казалось очень давно, подобные слова сказал ответсек газеты, прочитав её зубастую статью.

– Не очень понял... Вроде бы клеймила большевиков, а пинком под зад выгнала именующих себя демократами.

– Ты нашел правильные слова, Кушкин: именующих себя. Понимаешь, я очень люблю свою газету и уважаю большинство журналистов. Редакционный коллектив состоит из очень разных людей: талантливых, серых и убогих и, наконец, горластых бездельников. И время от времени его надо чистить и отмывать от налипающей грязи, от тех, кто за бабки готов продать мать родную.

– И ты сегодня произвела нечто подобное изгнанию менял из храма?

– Ты умный мужик, Кушкин и все правильно понял.

Нина по "переговорнику" сообщила:

– Вам звонит господин Еремин.

– Здравствуйте, Павел Федорович, - тут же взяла трубку Настя.

– Анастасия Игнатьевна! Позвольте от себя и от своих старых товарищей выразить вам нашу глубочайшую признательность!
– Бас генерала разносился на весь кабинет.
– В нынешней обстановке да написать такое! Вы даже не понимаете...

– Хорошо понимаю, Павел Федорович. Потому и написала. "A la guerre comme a la guerre!"

– На войне как на войне, - генерал, очевидно, знал эти слова.
– А вы, дорогая Анастасия Игнатьевна, - солдат очень стойкий.

– Спасибо, мой генерал!

Кушкин, как обычно, добродушно улыбнулся.

Над Парижем небо синее

Собственно, в известной в юношеские годы Насти песенке речь шла не о Париже: над Канадой небо синее, над Китаем небо синее... И березы в Канаде как в России, только все же это не Россия. И глаза у китайских вождей косые, как в России (Брежнев, что ли, имелся в виду?), только все равно это не Россия... Много, оказывается, схожего у Канады и Китая с Россией, кроме синего неба. А вот над Парижем тоже синее до василькового цвета небо и ничего общего с Россией. Другая планета, другая цивилизация. Карабкаться и карабкаться ещё России вверх по ступенькам десятилетий, чтобы приподняться до такого уровня.

Настя и "сопровождающие её лица" прилетели в Париж к вечеру. Их встречали сияющая Кэтрин со своими сотрудниками, господин Жак Роше, журналисты, оповещенные смышленой Кэтрин, что прилетает русская деловая дама - миллионерша и красотка. Встречал Настю и посол страны господина Бираго Диопа, тут же попросивший Достойную - Настя, как ей и велел Бираго, нацепила Знаки Кобры - полностью располагать им и его посольством. Репортеры совали под нос микрофоны, фотографы щелкали блицами. Пока шло это шоу, Настя заметила в небольшой толпе вокруг себя несколько молодых людей со значками Бираго Диопа. Это были не африканцы, а типичные европейцы и они очень профессионально опекали Настю - рассредоточились так, что любой, кто сделал бы подозрительный в адрес Насти жест, тут же приобрел бы аккуратную дырочку в башке.

– Господин посол, презентация состоится завтра, в семнадцать. Я вас приглашаю. Конечно, если найдете время.

– Мы, - посол выделил это слово, - обязательно будем.

– Госпожа Стоун, приглашайте на презентацию господ журналистов... Коллеги, - она сама обратилась к репортерам, - обязательно приходите... Я не знаю, как там будет насчет всего остального, но русской водки госпожа Стоун выставит достаточно, чтобы залить ваши натруженные глотки...

Все расхохотались. Настя оправдывала своими шуточками слухи о ней: стала миллионершей, но для журналистов осталась своей в доску.