Чтение онлайн

Фофанов, заметив Настю, встал и пошел ей навстречу с раскрытыми объятиями. Он демонстрировал всему коллективу, в каких замечательных отношениях находится с владелицей контрольного пакета акций газеты.

– Здравствуй, Юра, - подыграла ему Настя. По неписаной традиции по имени главного редактора никто не называл. Но Настя могла это себе позволить.

Настя схватила завистливые взгляды журналистов, засекших на их столике коньяк.

– Зарплату снова задержали?
– спросила Фофанова.

Тот лишь вздохнул.

– Ладно, немного подброшу в счет взаимных расчетов. В качестве благодарности за публикации о Бираго Диопе.

– За это спасибо, Анастасия Игнатьевна. Вертимся, как можем, но дела идут не то, чтобы очень...

Настя вздохнула:

– Слабый ты человек, Юрий Борисович.

– Ты что?
– изумился Фофанов.
– Чего обижаешь, Соболек?

– Да выгони ты половину редакции - вишь сколько их у тебя на шесть газетных полос! А вторую половину заставь работать до седьмого пота.

– Я и сам об этом думал не раз. Но как ты их выгонишь? Прошлое связывает покрепче трудового законодательства.

– Объяви, что отныне редакция будет работать на контрактной основе... Мысль понял?

– Да.

– Характера хватит?

– Не знаю.

– Ты имей в виду, сейчас мягкотелых перемалывают, пережевывают и выплевывают. Ты их жалеешь, а они тебя? Бессовестно бездельничают и ещё требуют, чтобы ты им платил за ничегонеделанье. У меня есть одна идея, но о ней чуть позже. А сейчас хочу информировать, что твой Волнухин отлично себя проявил во время поездки со мной в Африку...

Фофанов оживился:

– Мне звонил посол. Он рассыпался в благодарностях газете, мне и Женьке Волнухину. Приглашал вместе пообедать, чтобы обсудить планы сотрудничества...

Что же звонок посла - в масть. В самолете на обратном пути из Африки Элеонора все заглядывала в глазки Насте, пока та прямо не сказала:

– Не мелькай, Элька. Что надо?

– Понимаешь... Я... Женя... Мы...

Элеонора вполне натурально краснела и смущалась, опускала глазки, теребила в руках носовой платочек, словно девочка, которую первый раз потискали - и хочется, и колется, и сопротивляться следует в меру, чтобы не спугнуть.

– А ночка темная была?
– спросила с намеком Настя.

– Понимаешь...

– Да или нет?

– Все случилось так неожиданно...
– совсем по-девичьи зарделась Эля.

– Дальше что?

– Предложил расписаться. Мол, мечтал о такой женщине, как я.

– Он что, неженатый?

– Угу...

– Так что ты от меня хочешь?

– Ты моя самая близкая подруга. И моя хозяйка...

А что, подумала Настя, может и повезет Эльке после всех её сексуальных похождений. Из таких хорошие, верные жены получаются, когда перебесятся, остановятся на какой-нибудь тихой "станции".

– Вот что, Элеонора... Я не против, но надо сделать все на хорошем уровне. Ты - директор рекламного агентства, у тебя заработки втрое выше, чем у него, простого корреспондента. Неравный брак... Может закомплексовать...

Элеоноре почудилось в словах Насти препятствие на пути к её семейному счастью и она заволновалась, пошла пятнами.

– Угомонись, - успокоила её Настя.
– Предполагаемый неравный брак сделаем равным...

Сейчас она тактично подвела Фофанова к разговору о Волнухине.

– Юрий Борисович, кроме того, что Женя Волнухин хорошо отписался. он вел себя очень тактично... Я думаю, он засиделся в корреспондентах.

– Но у нас нет вакансий, - Фофанов сообразил, на что намекает Настя.

– Юра, не мне тебе рассказывать, как много у России интересов в Африке. Ни в одной центральной газете нет отдела африканских стран. А ты будь новатором - открой такой отдел. И назначь его редактором Волнухина. Получишь знающего и преданного личного тебе человека, потому что свою высокую должность он получит из твоих рук.

– Стоит подумать, - протянул Фофанов.

– И думать нечего, - отрезала Настя.
– Оформляй приказом.

Она бросила взгляд на Ленку Ирченко и Люську, которые пили в ожидании "указаний" уже по третьей чашке кофе.

– Юрий Борисович, теперь по быстрому, а то наши девицы уже засиделись. Какие у тебя сведения: Люся поддерживает отношения с тем боровом, который был при мне редактором отдела информации? Помнишь его?

– Помню. Она его с треском поперла.

– Пошаливает в одиночестве?

– Нет вроде бы. Не с кем, негде и не на что. Живет вместе с дочкой от первого брака. И все у неё маленькое: квартира маленькая, зарплата маленькая, дочка маленькая...

– Что же, информация исчерпывающая.

Настя жестом подозвала Артема.

– Артем, будь другом, пригласи за наш столик вот тех двух дамочек, что в углу...

Артем на виду у всех прошел кофейню по диагонали - коренастый, плечистый, невозмутимый. Редакционные девы во всю пялили на него глаза. Свежий парень - это всегда хорошо. А этот вон какой накачанный. Да, умеет Настька-Соболек выбирать себе спутников, достаточно вспомнить того автогонщика, кажется, Кушкина.

Ленка и Люська подошли независимо, словно бы одолжение делали. Это тоже входило в правила игры: вы нас позвали, мы вам нужны, а не наоборот.

Фофанов налил им коньяк в рюмки, чуть приподнял свою, предлагая выпить.

– Лена, - сказала Настя, - я рада тебя видеть, а то Юрий Борисович все тебя прячет, словно опасается чего-то.

Ленка поперхнулась коньяком. Но честно ответила:

– Разговоров боится.

– Ну и дурачок, - елейно сказала Настя.
– Кто в редакции не знает про ваши отношения? Сколько лет они длятся?

– Три года, - пролепетала Ленка.

– Пора и рожать, - изрекла Настя.

Люська хихикнула, заметив, как побагровел Фофанов.

– Ладно, - смилостивилась Настя.
– Не будем о печальном.

Настя рассматривала Люську в упор. Да, изменилась Люська Заболотная после расставания со своим "боровом". Ушла, уплыла стервозность, растворились в житейских невзгодах искорки в глазах. Средний возраст - он тяжелый самый. Молодые-удалые в спину дышат, желания всякие по ночам спать не дают... Как там говаривали девчонки: и энергичная, и деловая, и шутит, и туалеты каждый день меняет, а... никто с нею не спит. А между тем работником всегда была отменным - отдел на ней держался, а не на её обормоте.