Чтение онлайн

— Ты лекарь, что ли, шалх тебя дери? — рыкнул Эир. — Тебя кто спрашивал?

Я отступил, опустил голову. Зачем полез, чуть не сглупил, но внутри холодное удолетвоение. Я могу их ломать, не раскрываясь. Камни, трещины, скользкие поверхности, углы, которые они не знают, а я знаю. Здесь, в руинах, сила ступени не решает. Решает тот, кто знает, куда наступить.

Лом сел на ближайшую плиту, вытянув ногу. Штанина задралась, голень уже наливалась синевой. Он ругался тихо, сквозь зубы, качая головой.

Эир стоял рядом и вглядывался в плиту, обломок, щель. Потом перевёл взгляд на меня. Его глаза сузились.

— Ты знал, что тут скользко? — спросил он.

— Нет, — ответил ровно. — Я стоял рядом. Он сам взял камень.

Правда. Лом выбрал камень. Наступил на обломок и перенёс вес. Я лишь убрал клин, который даже не было видно. Эир ничего не сможет доказать, потому что доказывать было нечего.

— Хромай обратно, — бросил Эир Лому. — И не ной.

— А ты? — Лом вытаращился на него.

— Здесь буду. С ним. — Эир кивнул на меня. — Кто-то должен следить.

Лом поднялся, опираясь на здоровую ногу. Сделал шаг, зашипел от боли. Потом ещё один. Заковылял в сторону деревни, волоча левую ногу.

Мы остались вдвоём.

Я вернулся к работе. Колол, таскал, складывал. Эир сидел на камне и смотрел. Молчал дольше, чем обычно. Я чувствовал его взгляд на спине, пока нёс очередной камень.

— Знаешь, — заговорил он наконец, — дядя говорит, что ты похож на отца. Упрямый и скрытный.

Я поставил камень и выпрямился. Посмотрел на него через плечо.

— Твой отец тоже не слушал. Думал, что умнее всех, — Эир поковырял ногтем трещину в камне, на котором сидел. — И где он теперь?

Я промолчал. Развернулся и пошёл за следующим камнем.

— Мой отец, — голос Эира стал тише, — он погиб на охоте. Сильный зверь. Дядя говорит, что если бы остальные не сбежали, он бы выжил.

Я остановился. Повернулся.

Эир смотрел не на меня, а куда-то мимо. Глаза пустые, лицо неподвижное. Потом моргнул и снова стал прежним — уверенным, спокойным, чуть презрительным.

— Работай, — сказал он.

Этим я и занялся, но в голове крутилось новое. Отец Эира погиб. Дядя рассказал ему удобную версию. Мой отец говорил другое, ругался, ходил мрачный. Две разные правды и Тарим в центре обеих.

Время шло. Восьмой камень лежал у места складирования. Эир слез с камня и подошёл к плите, которую я собирался колоть следующей. Потрогал её, постучал костяшками.

— Покажи, как бьёшь, — сказал он.

Я ударил. Камень треснул по линии. Кусок качнулся, но не отошёл.

— Слабо, — Эир подошёл ближе. — Смотри.

Он ударил кулаком в плиту, туда, где была трещина. Восьмая ступень. Кулак врезался с глухим звуком. Плита треснула дальше, кусок отвалился. На костяшках Эира — ни царапины.

— Видишь? — он показал мне руку. Чистая кожа, только покраснела. — Вот что значит сила. Настоящая.

Лом бы уже бился головой о камень от восторга, но Лома тут не было. Я должен сыграть иначе.

— Впечатляет, — ответил я, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно. — А вот туда сможешь?

Я указал на камень слева. Большой, тёмный, с матовой поверхностью. Я знал его. Работал рядом с ним три месяца и ни разу не тронул. Остальные собиратели тоже обходили такие стороной. Этот камень был другим. Когда бьёшь по нему, отдача идёт обратно в руку. Никакой трещины, никакой слабой точки. Плотный, цельный, будто его закалили изнутри.

— Вот этот, — я указал пальцем. — Его никто не может расколоть. Если ты его возьмёшь, я признаю, что ты сильнейший в деревне.

Эир посмотрел на камень, потом на меня. Глаза блеснули. Он не мог отказаться. Не перед пустым, которого он считал ниже грязи.

— Если пойдёт трещина, — сказал Эир медленно, — ты будешь кланяться мне каждый раз, когда увидишь. Понял? И называть господином!

Скулы свело. Я кивнул, давя скрежет зубов.

Эир подошёл к камню. Потрогал поверхность ладонью. Отступил на шаг, примерился. Расправил плечи, сжал кулак.

Ударил.

Звук получился не глухой, а резкий и высокий, будто металл о металл. Камень не дрогнул. Удар вернулся обратно через кулак, через запястье, через всю руку. Восьмая ступень или нет, тело не ожидало такой отдачи.

Эир отшатнулся. Правая рука дёрнулась к груди. Кисть подвернулась. На костяшках лопнула кожа, кровь побежала по пальцам.

Он молчал. Стоял, прижимая руку к животу, и молчал. Лицо побелело. Челюсть сжата так, что на скулах вздулись желваки. Кровь капала на камень под ногами.

— Как ты?.. — я шагнул к нему, делая широкие глаза. — Ты же такой сильный… На той плите получилось…

— Заткнись! — голос Эира сорвался. Первый раз за весь день он потерял спокойствие.

Он развернулся ко мне спиной, чтобы я не видел лицо. Но я видел, как дрожат его плечи, как он пытается пошевелить пальцами и не может. Кисть распухала на глазах.

Ещё одна маленькая победа. Камень не сломал ему руку, но трещину, а может что ещё точно заработал. Недели, когда он не ударит и не покажет свою силу. Недели, когда его восьмая ступень ничего не значит, потому что рука не работает.

— Никому, — Эир повернулся. Глаза бешеные, мокрые. — Никому не говорить! Понял?

Я кивнул.

— Я упал, — сказал он, будто репетировал. — Поскользнулся на мокром камне. Понял?

— Понял, — закивал я головой быстро. — Лучше даже так, что ты мне помог.

— Да! — согласился Эир. — Тебя, идиота, спасал и пострадал сам.

Я отвернулся и улыбнулся. Он не мог обвинить меня, сам подошёл и ударил. Я лишь показал камень и назвал цену, на которую он не мог не клюнуть. Его гордость — вот мой настоящий инструмент. Она надёжнее ножа.

Эир сел на плиту, прижимая руку. Кровь пропитала рубаху на животе. Лицо серое, губы сжаты.

— Работай, — выдавил он. — Таскай свои камни.

Девятый камень пристроился рядом с остальными. На десятом, последнем, я позволил себе чуть больше. Шёл быстрее, дышал ровнее. Эир не смотрел, сидел, уставившись в одну точку и баюкая руку. Я тянул энергию на вдохе, коротко, осторожно. Холодок на языке, тяжесть внутрь. Зерно откликнулось, мышцы наполнились упругостью. Камень стал легче.