Чтение онлайн

единственный свиток с живописью или каллиграфией, а рядом — камень, цветущая

ветвь или еще какой-нибудь предмет искусства.

___________

Так как я имел честь часто получать приглашения на тя-но-ю от Сабуро

Хасегавы, который обладает удивительной интуицией, посылая эти приглашения в

самые лихорадочные минуты, я могу засвидетельствовать, что не знаю лучшего

вида психотерапии.

278

Атмосфера, хотя и не лишена торжественности, полна удивительного покоя. Гости

могут беседовать друг с другом или сидеть молча — как им угодно. Хозяин

неторопливо разводит костер из древесного угля и ковшиком на бамбуковой

палочке наливает воду в квадратный железный котелок темно-коричневого цвета.

Так же торжественно и ничуть не спеша достает он угощение и прочую утварь — блюдо с несколькими пирожными, чайную чашку и чайницу, метелочку и

полоскательницу. Пока идут приготовления, течет незначительный разговор, и

вскоре вода в котелке начинает тихонько закипать. Гости замолкают и слушают

пение чайника. Потом хозяин сервирует гостям чай — по очереди, в одной и той

же чашке: бамбуковой палочкой, изогнутой в виде ложки, он кладет в чашку чай

из чайницы, заливает его кипятком с помощью черпака на длинной ручке, взбивает

его до пенообразного состояния метелочкой и ставит чашку с самой красивой ее

стороной перед очередным гостем.

В тя-но-ю обычно употребляются чашки темного цвета, с грубой отделкой, часто

изнутри не глазурованные — а снаружи глазурь стекает как попало — счастливая

небрежность изготовления, которая представляет неисчислимые возможности для

игры “управляемой случайности”. Особенно ценятся корейские чаши для риса

самого дешевого сорта, крестьянская утварь с грубой фактурой, — среди них

“мастера чая” находят безыскусные шедевры формы. Чайница — часто

тусклого’серебра или непостижимо черного лака, хотя иногда используются и

старые керамические лекарственные сосуды — чисто функциональные предметы, отобранные мастерами чая за их неподдельную красоту. Однажды прославленная

чайница была разбита вдребезги, а затем склеена золотым соста 279

вом и стала еще более драгоценной из-за случайных переплетений тонких золотых

линий, которые теперь покрыли ее поверхность. После того как чай выпит, гости

могут осмотреть всю утварь, которая использовалась в церемонии, ведь каждый

предмет сделан или выбран с особой тщательностью, и часто, в силу каких-то

своих особенностей, должен особенно понравиться тому или иному гостю.

Любая принадлежность тя-но-ю выбрана в соответствии с каноном вкуса, который в

течение многих веков разрабатывали самые тонкие и чувствительные люди Японии.

Хотя, как правило, выбор этот интуитивен, тщательные измерения предметов

обнаруживают интересные и неожиданные пропорции, присущие этим созданиям

спонтанной геометрии, не менее удивительным, чем спиральная раковина моллюска

“наутилус” или снежинка. Архитекторы, художники, садовники и всякого рода

ремесленники,— все сотрудничали с мастерами тя-но-ю, как оркестр с дирижером, так что “дзэнский вкус” проникал и в другие творения этих специалистов, предназначенные на каждый день. Это особенно относится к обычным предметам

чисто функционального назначения — кухонным принадлежностям, бумажным седзи, суповым мискам, тарелкам и чашкам, циновкам, корзинкам, бутылкам и кувшинам, каждодневной одежде и сотне других простейших предметов, в которых хороший

вкус японцев проявляется с особо выгодной стороны.

Дзэнский дух тя-но-ю особенно наглядно проявляется благодаря чисто светскому

характеру этого обычая, не связанного ни с литургией типа католической мессы, ни с изысканными церемониями буддизма Сингон. Хотя гости в разговоре избегают

политических, финансовых и деловых

280

вопросов, иногда они беседуют, не углубляясь в доказательства, на философские

темы, но предпочтительно — об искусстве и природе. Следует помнить, что японцы

включаются в такие беседы так же легко и непринужденно, как мы в разговор о

спорте или о путешествиях, так что для них обсуждение красот природы не

притворство, каким оно могло бы стать в нашей культуре. Далее, они не

чувствуют ни малейшего стыда, признаваясь, что “сбежали” от так называемой

“действительности”, от конкуренции, царящей в деловой жизни и в мире. Бегство

от этих забот так же естественно и необходимо, как сон. Они не чувствуют ни

неловкости, ни раскаяния в том, что на некоторое время приобщились к даосскому

миру беззаботных отшельников, которые бродят по горам, подобно гонимым ветром

тучам, и не знают иных забот, как вырастить грядку овощей, полюбоваться