Чтение онлайн

профессионалом, и монах, в согласии с духом Дзэн, не ограничивал круг своих

интересов чисто “религиозными” вопросами. В результате происходило

замечательное взаимообогащение философских, научных и художественных поисков, в которых преобладающей

259

нотой было дзэнское и даосское чувство “естественности”. Это было то самое

время, когда в Китай приехали японцы Эйсай и Доген и увезли Дзэн к себе на

родину. После них в Китай хлынул нескончаемый поток японских ученых монахов, жаждущих усвоить не только Дзэн, но и другие стороны китайской культуры.

Корабли с монахами на борту, подобно плавучим монастырям, курсировали между

Китаем и Японией и перевозили не только сутры и китайские классические книги, но и чай, шелк, керамику, благовония, картины, лекарства, музыкальные

инструменты и всевозможные достижения китайской культуры, не говоря уже о

китайских художниках и ремесленниках.

Мироощущению Дзэн ближе всего был каллиграфический стиль живописи — обычно это

был рисунок и под ним стихотворение, выполненные черной тушью на шелке или

бумаге. Китайская черная тушь передает большое разнообразие тонов в

зависимости от количества добавляемой воды, и сама тушь обладает чрезвычайным

богатством цветовых оттенков черного. Тушь выпускается в виде твердой палочки

и приготавливается так: в плоское каменное блюдо наливают немного воды и

растирают в нем палочку, до тех пор, пока не получат жидкость нужной

консистенции. Пишут или рисуют остроконечной кисточкой, вставленной в

бамбуковый держатель. Кисть держат вертикально, не опираясь при этом запястьем

на бумагу, и мягкие волоски кисти придают штрихам большую гибкость и

разнообразие. Поскольку прикосновение кисти легко и плавно, и для того, чтобы

тушь равномерно стекала с нее, она должна легко скользить по абсорбирующей

бумаге, владение кистью требует особой легкости движений руки, кисти и плеча, напоминающих скорее та 260

нец, чем выведение букв на бумаге. Короче говоря, это прекрасное средство для

выражения не знающей сомнений спонтанности, и опытному наблюдателю достаточно

одного взмаха кисти, чтобы “разгадать” характер человека.

Сумие, как называют этот стиль в Японии, вероятно, был усовершенствован уже во

времена Тан такими почти легендарными художниками как У Дао-цзы (700-760) и

Ван-вей (698-759). Однако подлинность работ, приписываемых им, сомнительна, хотя, возможно, они и созданы уже в IX веке и включают столь характерное для

Дзэн произведение как импрессионистский рисунок водопада, приписываемый

Ван-вею. Это могучий поток водной мощи, выявленный меж двух величественных

скал несколькими взмахами кисти. Расцвет этого стиля происходил, несомненно, в

век династии Сун (959-1279) и представлен такими художниками, как Ся Гуэй, Ма-юань, My Ци и Лян Кай.

Мастера эпохи Сун были преимущественно пейзажистами и создали стиль

“живописания природы”, который едва ли был превзойден где-нибудь в мире. Они

рисуют нам природу: горы, воды, туман, скалы, деревья и птиц — так, как

чувствует ее жизнь дзэн-буддист или даос. Это мир, которому человек

принадлежит, над ним не господствуя. Это мир самодостаточный, он не был

“создан для” кого-нибудь и не имеет цели. Как говорит Сюань-цзюэ: Над рекой — сияние луны, в соснах — вздохи ветра, Всю ночь такой покой — почему?

И для кого?

[1-24]

261

Пейзажи Сун вовсе не так фантастичны и стилизованы, как кажется западным

критикам. Когда едешь по похожим местам в гористой местности, подобного рода

вещи открываются при каждом повороте дороги, и только фотографа не хватает, чтобы сделать снимок, в точности напоминающий китайскую живопись.

Поразительной чертой пейзажей Сун, как и сумиэ в целом, является сравнительная

пустота картины — пустота, которая, однако, смотрится частью картины, а не

просто незакрашенным фоном. Заполнив один уголок листа, художник оживляет всю

поверхность картины. Ма-юань был одним из мастеров этой техники, которую можно

назвать “живописью без живописи” или, как иногда называет ее Дзэн, “игрой на

лютне без струн”. Секрет этой техники заключается в умении уравновесить форму

с пустым пространством и, главное, почувствовать момент, когда “сказано” достаточно. Ибо Дзэн не портит ни сатори, ни силы эстетического впечатления

своими дополнениями, объяснениями, побочными мыслями или интеллектуальными

толкованиями. Видимое в картине, нераздельно слитое с ее пустым пространством, создает ощущение “чудесной Пустоты”, из которой рождается событие.

Не меньшее впечатление производит техническое мастерство художника, разнообразие движений кисти, от полных тонкого изящества до грубой