ПУТЬ ХУНВЕЙБИНА
Шрифт:
Порой я начинаю ненавидеть «трудящихся» больше, чем власть. С властью все понятно, она – враг, она давит, изворачивается, кокетничает и все ради одного – чтобы остаться властью, ее интерес очевиден. А вот это вот пролетарское «Не надо нас агитировать…» во стократ хуже, чем вранье чиновника или наглость буржуа, обирающего рабочего. Народная тупость – стена, которая гораздо крепче танковой брони. А тупость эта вырастает из извечной лени нашего народа, ведь мозгами шевелить надо. Ненавижу тупых и ленивых.
В общей сложности перед референдумом мы распространили 12 тысяч листовок (этой самый большой тираж, который я когда-либо распространял) - отозвались три человека и то руганью. Но через два года, в 1993-1994 годах, даже о таком отклике можно было только мечтать…
Кстати, перед референдумом в программе «Время» показали писателя-эмигранта, живущего в Париже: лицо скуластое, худое, в больших очках, в черной армейской кепке, из-под кепки виднелись седоватые волосы. Писатель говорил, что он – за сохранение Советского Союза. Это был Эдуард Лимонов.
Референдум прошел, большинство населения высказалось за сохранение Союза. И вот в конце февраля началось то, чего мы так ждали. Забастовка шахтеров! Мы тут же пошли на почтамт и отправили телеграмму Независимому профсоюзу горняков: «Выражаем пролетарскую солидарность с вашей борьбой. Держитесь до конца! Революционные пролетарские ячейки».
Власть попыталась натравить на шахтеров «общественное мнение»: стране и так тяжело, а эти еще и бастуют, усугубляя кризис. Мы в листовке, обращенной к студентам Технологического института, защитили шахтеров: «Власти бессовестно врут, говоря о том, что средства взять неоткуда. Они предпочитают стравливать трудящихся между собой. Взваливают всю вину на бастующих шахтеров. В развале экономики страны виновата бюрократия, а не шахтеры. Наша солидарность с шахтерами разрушит ее планы».
Я приехал в Ленинград, когда война в Персидском заливе почти закончилась. Прихожу на факультет. И один сокашник, то ли специально, чтобы подковырнуть, то ли по глупости, говорит мне: «Поздравляю!»
– С чем? – удивился я.
– Как с чем?! С победой демократической коалиции над диктатором Хусейном.
– Да ты чего! Как с этим можно поздравлять? Тысячи людей погибли за месяц этой войны!
– Но Хусейн сам напросился, - в голосе парня раздались агрессивные нотки.
Но я тоже не мямлил. Я вспомнил кадры из выгоревшего бомбоубежище в Багдаде, их показывал какой-то французский телеканал: обожженные тела людей, черные, покрытые обуглившейся коркой трупики детей… В бомбоубежище попала какой-то специальная бомба, которая прожигает бетон, фосфорная, кажется, и выжигает потом все вокруг. После этого репортажа в Париже прошла самая крупная антивоенная демонстрация… А этот дурак поздравляет меня…
– Они, американцы, Запад, сами Хусейна вскормили, а когда он стал им не нужен, решили его убрать.
– Ты говоришь коммунистический вздор! Америка – страна будущего, расширение ее влияния выгодно всем цивилизованным людям.
– Да что ты знаешь об Америке, о Западе…
Это сейчас в России в моде антиамериканизм, принято считать американцев тупыми, жирными, а тогда – н-е-ет! Тогда обыватель поклонялся Америке, подражал американцам, точнее, тем образам, что он видел в американском кино. Недовольный «совком» обыватель жил мифом Америки и его представления о Штатах были самыми мифическими. У Славы Задерия, фронтмена группы «Нате!» была песенка: «Ах, уж эти девочки». «Есть девочки, как Америка, - блеял Слава, рисуя руками параметры 90-60-90. – Есть девочки, как наша страна»… И все понимали, что «девочки, как наша страна» - это самые страшные девочки в мире. Если бы Слава видел, как выглядят живые америкен герлс!
В то время я подрабатывал сторожем на фольгопрокатном заводе, моей сменщицей была простая рабочая девица с туповатым лицом – на ее пальто был приколот значок с президентом Бушем-старшим…
А на моем родном факультете истории и обществоведения института Герцена продолжали проводить лекции и семинары об обустройстве России. На одном из таких собраний, вел его профессор Виталий Иванович Старцев, активней всех выступал молодой человек, которого я постоянно встречал на факультете, но не знал, кто это такой: невысокого роста, длинные кудрявые волосы, немного суетливый. Когда мне дали слово, я постарался убедить собравшихся, что скорейший переход к рыночной экономике не принесет изобилия, наоборот, уровень жизни упадет, «и мы будет жить, как в Буркина-Фасо, ребята». Но тогда мало кто хотел слушать рассказы об ужасах капитализма. Кудрявый парень со мной спорил, но корректно, а не так, как было принято спорить с коммунистами – с иронической улыбочкой, прибегая к модным штампам. Мы познакомились с этим парнем. Это был Даниил Коцюбинский. Мы стали друзьями.
Ничего особенно интересного в тот период мы не делали, ничего нового: регулярные распространения газеты и листовок у проходных заводов и ВУЗах. Но наши листовки стали более конкретными. Так, в листовке для рабочих Кировского завода я по пунктам разобрал, кому выгодно акционирование предприятий:
«1. Партийные функционеры, которые, будучи привилегированной кастой, с помощью теневых манипуляций награбили огромные состояния. Вложив деньги в акции, они легализуют свое воровство и станут классом необуржуазии;
2. Государственные учреждения, которые ничего не сделали и не сделают для рабочих, которые не могут вывести страну из кризиса, но готовы получать барыши.
3. Дельцы теневой экономики, а попросту – респектабельные уголовники, которые, разворовывая общенародное достояние, смыкаются с администрацией заводов и фабрик. Акции принесут им легальный доход;
4. Мелкобуржуазные элементы, спекулянты, лавочники, которые наживаются на наших с вами трудностях. Акции – наиболее надежный для них способ вложить свои капиталы.
5. Иностранный капитал, которому ваш труд обойдется дешевле, чем труд западных рабочих, который хочет поставить нашу страну в экономическую зависимость.
Словом, владельцами акций сможет стать вся коррумпированная сволочь и ее иностранные покровители. Именно они будут иметь контрольный пакет акций и контроль над прибылью».
Чтобы развеять иллюзии рабочих, что акции обогатят их, я сообщил им, что «даже в такой богатой капиталистической стране, как Франция, одна акция на крупнейшем автозаводе «Рено» приносит рабочему в год 10 франков – стоимость одной пачки сигарет или чашки кофе».
Мы пытались показать рабочим и студентам то, как они могли бы действовать уже сейчас, чтобы переломить ситуацию в стране в свою пользу. Рабочим мы предлагали:
«Разгоните продажные холуйские СТК. Выберите из своих товарищей Рабочие комитеты, которые будут контролировать производство, работу администрации и распределение прибыли, а также в интересах производства сноситься с другими предприятиями, фабриками и заводами;
Для освобожденных работников комитетов, а также для администрации, включая директора, установите зарплату не выше среднего заработка рабочего;