Чтение онлайн

Между ним и соседним зданием был узкий, в полметра, лаз. Даже уже чем Винарна Чертовка в Праге. Там двоим не разойтись, а тут и одному тесновато. Проход этот, заваленный каким-то хламом, ржавыми вёдрами, обломками досок, кусками камней. Но пролезть можно. Я полез первым, Куцый за мной.

Там, за домами, оказался внутренний дворик. Маленький, тесный, заставленный сломанной или полуразобранной мебелью. Чахлое деревце, растущее непонятно как — то ли из земли, то ли из кучи старого отсыревшего угля. И дверь. Чёрный ход.

И Гриша.

Он стоял, согнувшись, и возился с навесным замком. Грязные пальцы пытались подцепить дужку, подковырнуть, сдвинуть с места. Он так увлёкся, что не слышал наших шагов.

— Гриша, — позвал я негромко.

Он вздрогнул и обернулся. Глаза — испуганные, виноватые. На лице — смесь облегчения и стыда.

— Огрызок, я…

— Ты обещал быть через час в условленном месте, — перебил я. — Ты поставил нас в положение, когда мы не знали, сбежал ты, поймали тебя или ты просто решил, что твоё дело важнее общего сбора.

Я чуть перенервничал и сейчас выговаривал. Не зря, наверное. Дисциплина должна быть, даже в нашей маленькой и скромной компании.

Гриша опустил голову. Плечи его поникли. Похоже, я слегонца перестарался.

— Я не со зла, — сказал он тихо. — Я следил за домом. Потом стучал — никто не открыл. Обошёл кругом — никого. Там окна такие, что если б кто был, я б заметил. И тревога эта. Сирена орёт — не слышно, что ты делаешь. Под шумок можно… — он запнулся. — Я не думал, что уже пора. Забылся.

Гриша поднял голову, посмотрел на меня. В его глазах я видел искреннее сожаление. Ему действительно было стыдно.

— Извините, — сказал он. — Думал, успею замок вскрыть. Порадовать вас хотел. Чтоб здесь перекантоваться, а не на улице.

Я вздохнул. Держать обиду смысла не было. Сделал — значит сделал. Но надеюсь, моя отповедь заставит его в следующий раз подумать, прежде чем исчезать.

Гриша стоял понурившись, так что я ощутил легкий укол совести.

— Перенервничали мы тоже, когда ты не появился. Сирена воет, прорыв этот…

Гриша покивал и выпрямился, принял мою точку зрения и правомерность высказываний. Ладно, проехали.

— Показывай, что тут с замком.

Я подошёл ближе.

Навесной замок висел на ржавой петле, вбитой в косяк. Старый, с поеденной ржавчиной дужкой, которая, казалось, лет сто не открывалась. Похоже, этим двориком и входом не пользовались очень давно. Люфтил замок так, что казалось — дёрни посильнее, и он выскочит сам. Но не выскакивал. Я подёргал его — бесполезно. На честном слове и многолетней ржавчине держится, что ли?

Механизм простенький. В моей прошлой жизни я такие не вскрывал, но примерно представлял, как это делается. Нужна скрепка. Или кусок проволоки. Или хотя бы тонкая отвёртка. Ничего этого не было. В отверстии для ключа застрял кусочек деревяшки. Палкой Гриша его пытался открыть? Или это кто-то до него постарался?

— Вскрыть нечем, — сказал я, выпрямляясь. — Но есть варианты.

Гриша и Куцый переглянулись.

Я помнил, что в узком проходе между стенами валялись камни. Парочка из них на вид казалась крепкой и достаточно тяжелой. Я сказал, что собираюсь сделать.

— А если кто услышит? — испугался Куцый.

— Сирена, — ответил я, кивнув вверх. — Третий час воет. Выберу момент, и никто не услышит. Да и некому. Все попрятались. У вас тут в проулке и так народу мало, а сейчас и подавно.

Я вернулся в щель между домами и нашёл камень. Выбрал тяжёлый, с острым краем, когда-то, наверное, бывший частью мостовой или облицовкой фундамента. Взвесил в руке. Сойдёт.

Подошел к двери, примерился и ударил. Раз, другой, подгадывая под высокие ноты завывания сирены.

Плохо это, лезть в чужой дом, но я не собирался воровать, не планировал выносить оттуда ценности. Нам сейчас не только ночлег был нужен, нам бы спрятаться. Хоть эта Северная застава и далеко, но кто знает, успеют ли стезевики отловить тварей? Нет уж. Лучше перестраховаться и спрятаться. А кроме как этого дома у нас и места-то нет. Если объявится хозяин, тогда и буду решать вопрос, как загладить вину.

Звон металла, лязг старой пружины, скрежет ржавых петель утонули в общем грохоте. Замок не поддался с первого раза. И со второго тоже. Не смотря на всю ржавчину и рыхлость металла, он держался. На третьем я разозлился и ударил так, что камень высек искру. Дужка треснула. Петля согнулась, но замок всё ещё висел на ней, цепляясь как клещ.

Я ударил ещё раз, чуть под углом. Дужка выскочила из цилиндра, и замок с глухим стуком упал в грязь, по ступенькам перед входом покатились внутренности механизма.

— Есть! — радостно выдохнул Гриша.

Я поднял замок, сунул в карман. Собрал и добавил к нему разлетевшиеся запчасти. Нечего оставлять за собой улики. Мало ли, кто решит проверить. Погнутые петли поправил камнем — несколько аккуратных ударов, и они снова выглядели почти целыми. Не идеал, но если патруль прочешет дворы, возможно, не заметит. Я сильно сомневался, что они сюда сунутся, но береженого бог бережет.

Дверь со скрипом открылась. Тяжёлая, на ржавых петлях. Вой сирены скрыл наше незаконное проникновение в чужие владения.

Мы зашли внутрь и прикрыли дверь.

И сразу на нас пахнуло запустением. Пылью, запахом старого промёрзшего дерева, которое не знало тепла много лет. И ещё чем-то — едва уловимым, сладковатым, от которого по коже побежали мурашки.

Я огляделся.

Мы стояли в небольшом коридорчике. Пол — каменная плитка, местами выщербленная, местами покрытая трещинами. Стены — когда-то светлые, а теперь серые от толстого слоя пыли. Под потолком — паутина. Густая, плотная, висевшая космами, как борода старого колдуна.

— Живучие тут пауки, — прошептал Гриша, оглядываясь.

Я шагнул вперёд.

Вряд ли пауки плели эту паутину зимой. Но раз она была, то значит в этом мире бывает лето. Иначе эти существа не расставляли свои ловушки, не будь того, кто в них мог угодить.

Короткий коридор вывел в комнату. Первый этаж. Гостиная, наверное. Или общая комната, где собирались, пили чай, вели неспешные разговоры. Когда-то.

В углу — камин. Большой, из тёмного камня, с чугунной решёткой и коваными кочергами на подставке. Всё под неимоверно толстым слоем пыли. Над камином полка. Пустая.