Чтение онлайн

До ушей донесся плач. И вроде даже детский. Я замер.

— Кто здесь? — раздался жалобный детский голос. — Помогите.

Я устремился на звук. Детишки частенько в таких местах проваливались или ногу подворачивали. Тот же Кайо, помню, стопу гвоздём пробил, когда ползал по заброшке. А Клёпа, когда мелкий был совсем, даже ночь в подвале провёл, пока его какой-то бездомный не отыскал и не вытащил.

— Эй, я иду. Всё хорошо, — крикнул в темноту. Светозарный камень бы сюда.

В дальнем углу на полу сидела девчонка. Лица не было видно, только две слёзные дорожки на грязной от пыли мордашке.

— Я ногу подвернула или сломала, — сказала она, показав на провал в потолке, рукавом, размазывая слезы и разводя грязь на щеках.

— Что ж ты сюда полезла?

— За голубем.

— Поймала?

— Нет, — улыбнулась она сквозь слёзы, сама начиная понимать, какую глупость совершила.

— Я курсы спасателей проходил, — начал сочинять я на ходу. — Так что доверься мне. Я тебя вытащу, и всё будет хорошо.

Я присел рядом, услышал шорох. Голубь, что ли?

— Замри, — раздался мужской голос, отдалённо знакомый.

Щёлкнул взводимый курок, и что-то круглое упёрлось в затылок. Не дуло. Нет. Глушитель, похоже.

Девчонка встала как ни в чём не бывало. Вытерла актёрские слёзы и пожала плечами сказав:

— Не мы такие, жизнь такая.

— Всё, вали, — бросил стоящий за спиной, и я узнал голос. Давинчи. Он сунул девчушке пластиковую карточку и дождался, пока она свалит в окно.

Я прислушивался. Он бесшумно опустил курок, почти бесшумно. Раздались шаги. Тут ещё минимум двое. Наверняка те же, что были в прошлый раз.

— А мы тебе говорили, надо было послушать тогда. Отделался бы ногами. Стоила игра жизни?

Я не стал отвечать. Бить будут по затылку чем-то, чтоб замаскировать смерть под естественную. Может, и дыру в потолке специально под меня подготовили, или нашли и придумали план. Услышу взмах, успею уйти и выскользну в окно. Он пока курок снова взводит, меня уже и след простынет.

— Ай! — услышал я вскрик и тут же перекатился по диагонали через правое плечо, уходя от удара, и развернулся.

Один сообщник Давинчи отползал, второй сцепился со Столбом. Сам бандит бросил на пол странное оружие со жвалом на конце. И потянулся за пистолетом, отведя руку за спину.

Я подхватил крупный осколок стекла и метнул в него, заставив уклониться. Подобрал выроненное им оружие и ударил. Он выхватил пистолет, но взвести курок не успел. Я попал по глушителю и выбил пушку из рук.

Следующим ударом вонзил жвало в полу куртки Давинчи и дёрнул на себя, впечатав ему колено в пах.

Глянул на Столба, он уже выбил дубинку из рук противника. Оформил проход в ноги, повалил его, забрал спину, закрыл замок на талии и задушил до отключки.

Я впечатал Давинчи колено в челюсть, и он потерял сознание. Последний из троицы оклемался и рванул к окну. Бездомный схватил дубинку и метнул ему точно в затылок. Тот влетел в оконный проём, распоров руки на осколках стекла. Упал. Завыл, застонал.

Я подошёл и пробил ему обезболивающее с ноги по голове. Перевёл взгляд на Столба.

— Спасибо. Опять я у тебя в долгу.

Кивнул на задушенного до отключки.

— Это ты с перепугу, да?

— Я… как-то само вышло.

Я невольно покосился на пистолет.

— Вот что, Столб. Я сейчас допрошу этих придурков, а потом у нас с тобой будет обстоятельный разговор. Найди, пожалуйста, перчатки какие-нибудь или полиэтилен, чтобы через него оружие держать.

Он ушёл. Навыки борьбы у него как у меня. Но я свои известно где получил. А он? Не может же бездомный быть пилигримом. Хотя… простой спасатель же может. А тут — прячешься у всех на вид, делаешь что хочешь.

Если Столб тоже путник, даже не знаю, возможно, придётся его убить. Рано или поздно он догадается, что и я такой же, и кто знает, какие тогда мысли возникнут в его голове. Рисковать я не собираюсь. Просто не имею право.

Пока он ходил. Я успел связать всех троих какими-то тряпками, которые в заброшке найти не проблема, и оттёр свои пальчики со странного оружия Давинчи.

Интересный инструмент. Жвало гигантского паука, нанизанное на изогнутую палку. Таким образом можно ударить и имитировать прокус хелицер.

— Хорошо придумано, — сказал Столб, осторожно взяв инструмент. Он был в старых тканевых перчатках. Мне выдал такие же. Бездомные часто в подобных ходят, только с отрезанными пальцами. Уж не знаю, в чём прикол, вряд ли им есть дело до моды. — Хорошо продуманное заказное. Кто-то много заплатил, чтобы разобраться с тобой.

— Да я уже понял. Значит, на самом деле уже известно, что будут арахниды. Только никому почему-то ещё не сообщили.

— Но заказчик знал. Высоко сидит, — он ткнул пальцем в потолок. — Ладно. Дальше сам. Я влезать во всё это не хочу. Захочешь поговорить, знаешь, где найти.

Я кивнул.

— Спасибо, — бросил ему в спину ещё раз.

Время будить. Решил, что буду по очереди их в себя приводить.

Сначала разбудит одного из шестёрок.

— Как зовут?

— Густав.

Я покивал, запоминая голос.

— Скажи, Густав, хочешь жить? Дело, видишь, в чём, — я поднёс к его лицу жвало. — Я могу вас троих вальнуть, и мне ничего за это не будет. Но ты можешь купить свою жизнь за информацию.

— Да я не знаю ничего. Клянусь. Я не думал, что он убивать тебя будет. Давинчи сказал, только оглушим и прокусим ноги этой штукой, чтобы ты на игру выйти не смог. Всё. Клянусь!

Я вырубил его. Оттащил за стенку и разбудил второго, уйдя к Гусутаву, начал разыгрывать спектакль на два голоса. МирЗул прекрасно работал.

— Это не я. Это всё они, клянусь, — отыгрывал я. — Это сраный Давинчи. Я всё скажу. Всё, что хочешь знать.

Я ударил кулаком в ладонь, изображая удар, после которого человек выключается. Вернулся ко второму.

— Давай быстрее. Из-за вас, козлов, я в школу опаздываю. Как зовут?

— Рамирэс.

— Выкладывай всё, что знаешь.

— Да нихрена особо, — пожал он плечами, был на удивление спокоен, тоже жизнь помотала парня. — Давинчи сам встречался с заказчиком. Нам мало что говорил. Клиент настаивал на анонимности. Мы должны были сфоткать тебя после того, как исполнили.