Чтение онлайн

— Напугал ты нас, — посетовал гном.

— Я бессмертный, чего мне будет? — сказал я. — Вот чего я тебе скажу. Даже не так. Вот что я прикажу в первый и последний раз. Ход в ту пещеру завалить и заделать так, чтобы и не видно было, что туда когда-то тоннель шёл. Другим пилигримам про него никогда не сообщать. Потомкам эту историю не рассказывать и забыть как страшный сон. В деяниях указать сухо: «Изгнал монстра из солевой шахты». Ты понял меня?

— Понял.

— И ещё вот чего. Каждый вечер зови ко мне на ужин одну девушку.

Сейчас подумалось, что это отличный способ научиться общаться с противоположным полом. Какая разница по воду она ходит или в центральную школу, в джинсах и футболке или в сарафане и с босыми ногами. Девчонки есть девчонки.

Потянулись замечательные деньки. Я убивал чудовищ, сопровождал группы. Несколько раз погиб, но неизбежно возвращался с мешком зелий лечения, которые так были необходимы местным.

Каждый вечер ужинал с новой красоткой. Это было чудесно. С одними получалось лишь мило поболтать. С другими как-то органично всё заходило чуть дальше.

Общаясь с местными, потихоньку зондировал почву на предмет местонахождения осколка. Стоило уронить в диалоге слово «камертон», в контексте музыки, например. Как старейшины сразу напрягались. Прошка же и вовсе вёл себя как Михаил, когда я у него спрашивал про Великое Равновесие.

Гном что-то знал, но я чувствовал, что пока в лоб спрашивать нельзя.

Список деяний рос. Все вокруг старались угодить. Такой образ жизни развращал меня. Однажды я поймал себя на том, что после очередной вылазки массаж мне делают разом пять служанок.

Я полюбил Тишькрай. Прошка всё чаще заводил разговор о том, что мне стоит тут остаться хотя бы на годик. И предложение было заманчивым. Какая разница? Всё равно в своём мире я просплю одну ночь.

С каждым разговором срок увеличивался. Мне уже предлагали стать вечным правителем поселения. Мы строили планы по созданию второй стены и расширению территории деревни. Быть правителем весело. Через два года, я уже подпаду под договор с Путём, и вот тогда многие местные девицы захотят разделить со мной ложе.

Дни летели незаметно. Чтобы совсем не растерять хватку я оттачивал владение деревянным мечом.

Однажды неожиданно поймал себя на мысли, что мне не снится дом. Ни семья, ни школа, ни заднице Элен, ни игра в КП, ни Михаил. Ничего из этого.

А сколько я уже здесь?

Я подозвал мою любимую служанку.

— Скажи, Джадин, сколько я тут?

— Не знаю, господин.

— Так узнай. У Прошки спроси.

На завтрак были яйца диких птиц с жидким желтком, румяная ещё теплая лепёшка, куча красивой зелени и отвар навроде чая.

Прошка присоединился, решив разделить со мной трапезу.

— Не знаю, сколько ты тут. Сбились со счёта. Может, месяц.

Я нахмурился и посмотрел гному в глаза.

— Вы же летопись ведёте, — отчего-то начал злиться я.

— Да-да, — вдруг занервничал собеседник. — Я уточню и скажу.

— Не морочь мне голову! — я поднялся из-за стола. — Хочешь играть со мной в игры? После всего, что я сделал?!

— Я… я. Прости. Мы. Я. Я просто боюсь, что ты уйдешь.

— Комертон реальности, что это? — перешёл я в атаку, решив, что лучшего момента не будет.

— Не знаю. Первый раз слышу.

— Ты начинаешь злить меня, Прошка. Может, моё хорошее отношение испортило тебя?

— Прости. Это величайшая тайна. Это наш источник жизни. Я точно не знаю, как он работает, но именно из-за него, наши предки смогли все вместе тут существовать.

— Покажи мне его.

— Нет-нет. Нельзя.

— Прошка! — процедил я сквозь зубы. — Мне нужно его увидеть, и я это сделаю, с твоей помощью или без неё.

— Хорошо, — сдался он. — Иди за мной.

Он давал всем какие-то тайные знаки. За нами пристроилось четверо стражников и два самых грозных пса. Даже Призрак с ними не конфликтовал, хотя был тот ещё забияка.

Неужели это на меня охрана? Чтобы попытаться убить, если сделаю, что-то не так.

— При входе нужно оставить всё оружие и весь инвентарь, — сказал Прошка.

Ну точно. Бояться.

Я выложил зелье лечения и меч Кармы. Артефакт просто заткнул за пояс.

Прошка покосился на него.

— Что и рукоять выложить?

Он нервно покосился на свой отряд.

— Можешь оставить, — всё же сказал гном.

Мы прошли в храм Благодарности. И там под алтарём Первоматери Тишькрая обнаружился тайный ход. Мы долго спускались под землю. А потом пошли по тёмному коридору. Прошка ориентировался тут и в полной темноте.

Мы все выстроились в цепь и змейкой ползли по подземелью. Я уже видел такую тьму однажды. В пещере, где выучил ритуал. Вероятно, и тут где-то есть несколько печатей, создающих тьму и гасящих любые источники света.

Шли так очень долго. Пока вдали всё же не забрезжил свет.

В воздухе, подвешенный на силовых жгутах закручивающейся энергии, висел осколок в форме камертона, всего сантиметров пять в длину.

Я протянул артефакт, и он слегка дёрнулся, намереваясь вылететь из руки. Камертон же и не думал сдвигаться в его сторону. Надо же. Сила одного осколка была больше, чем весь набор, что уже у меня имелся. Меня потянуло вперёд. Понял, что не удержу рукоять и убрал её в инвентарь.

Находиться тут было тяжело. Даже дышать приходилось через силу. Разлитая сила давила. Я ходил вокруг, прислушивался к энергии. Похоже, камертон работал как фильтр, принимал разную энергию и уравнивал её до однородного фона.

Всё это время все остальные внимательно следили за каждым моим жестом.

— Идём, — сказал я, и все разом выдохнули.

В тот день я весь вечер стрелял из лука и думал. Если заберу осколок, обреку всех новеньких на смерть. Они здесь не приживутся. Если оставлю, потеряю шанс собрать меч.

Этот визит в подземелье словно пробудил меня от дурного сна.

Парня из гетто, который в жизни ни с чем подобным не сталкивался эта пусть сельская, но всё же роскошь, титул князька захудалого поселения извратили мою психику. Они просто свели меня с ума. Вот в чём было истинное испытание Пути.

И теперь нужно как-то возвращаться в норму. Я больше не принимал помощи служанок и оруженосцев. Перешёл на хлеб и воду. И даже на Призраке верхом не ездил. В походы шёл пешком.

Подолгу просто отрабатывал бокеном удары по воздуху. Будто общался с ним. Словно ждал, что он всё решит за меня. «Слушай меч», — сказал когда-то Михаил. И я пытался, но долгое время был глух.