Чтение онлайн

"Прощайте!.. Принц Эллорн... Элирен... Я не знаю, как... что? я буду без вас?.."

Мы с Эллорном, одновременно:

"Врата еще открыты, я продержу их открытыми, сколько смогу. Возвращайся домой, друг".

"Ты будешь взрослеть".

"Я постараюсь быть достойным моего рода, и твоего имени, принц Эллорн. Хотел бы когда-нибудь обрести частицу твоего мужества, приблизиться к твоей мудрости!.. Элирен, ты навсегда в моем сердце. Я не пойду Вратами, не жди!..
– отдаляясь, Геллен слышался все тише, ментальный посыл эльфа слабел.
– Мой дом здесь".

Мы словно и впрямь остались одни, я перестала стесняться быть услышанной еще кем-то.

"Унеси нашу любовь, не разрешай им ее убить!
– попросила Эллорна, больше всего на свете желая переубедить упрямого эльфа.
– Позволь мне жить вечно, в твоей памяти!"

"Память воина - ненадежное хранилище.
– с непривычной грустью отозвался эльф.
– Эта Грань навсегда впитала твой образ, мотылек, она приняла силу твоих стремлений, жар души. Для меня честь быть упомянутым вместе с твоим именем. Это я должен просить позволения остаться, хотя бы твоей тенью".

Красивые каламбуры всегда удавались тебе неплохо, я знаю.

*

Маленькое зарешеченное оконце заметно светлело. "На рассвете" - сказал Орост, рассвет пришел.

Утро... костер.

Не смей раскисать! Не смей выглядеть жалко, Колючка.

"Не плачь!
– ласково утешил в незримом поле голос, что никогда не спутать с другими.
– Не бойся ничего, я - рядом. Я же обещал, что всегда буду рядом. Как смела ты сомневаться в слове эйльфлёр?!"

Вот оно в чем дело! Вот почему ты не ушел!

"Не надо, мой принц, эта шутка вышла не смешной. Я знаю, что ты можешь уйти еще и сейчас.
– предупредила, вслушиваясь в тяжелый топот сапог за стенами. Перекликаясь, встревоженные голоса ясно звучат в тишине нарождающегося дня.
– Я понимаю, ты остаешься из-за меня. Я уверена, тебе не следует этого делать!"

"Знаешь, сколько раз я произносил слова прощания?.. а теперь не найду их, достойных такой минуты!.. Прости меня, Элирен. За все, в чем и не помыслила никогда обвинить. И за то, что я собираюсь сделать, прости меня! Потому что ты не согласишься добровольно, а я больше всего на свете желаю оградить тебя от страданий!"

Вокруг все нарастал ментальный накал. Я не понимала, что происходит, только чувствовала - он вновь борется. За меня?.. С судьбой?..

"Эллорн!.. что ты делаешь?.."

"Сливаю сущности. Подавляю твою волю. Так надо. Твой разум будет полностью в моей власти, и я заберу твою тревогу. Ты перестанешь ощущать страх. Ни отчаяние, ни боль не смутят твоего покоя. Ты ничего не почувствуешь, ничего не поймешь, ты будешь только со мною... с возможностью проснуться в то же мгновение, едва перестанет существовать опасность!.. Я наполню твой разум прекрасными снами, легкими и не страшными... Я поведу тебя, и буду ждать чуда - до последних мгновений... Но, если нашему пути суждено закончиться сегодня, мы уйдем вместе, быстро и не больно. Доверься мне, как доверяла всегда!"

Неужели пять минут моего страха стоят твоего бессмертия?! Зачем, Эллорн?!

"Спи, любовь моя!..
– поплыли, размываясь в очертаниях, стены, поблекла и пропала решетка окна... Небо раскинулось вокруг, и жаркая степь, как смятая простыня - до горизонта... Степь звенела, звенел прозрачный купол, отражая эхо нашего смеха. Сквозь нарастающий звон угадывались под дверью хриплые голоса, гремел засов.
– Спи спокойно. Ты - моя. Всегда только моя!"

*

Рагнас, потрясенный, долго еще топтался у остывающего кострища. Разошлись все, кроме Старосты да Колдуна, да нескольких совсем маленьких детей, - все кончено, костер погас, на что смотреть? Дважды он пытался уйти, но ноги сами возвращали на поляну за околицей. Помимо воли юный воин стремился к кругу белой золы и закопченных ритуальных камней. Там, в центре, еще тлели головни, поднимался столбом едкий дым... "Зачем я стою здесь?" - не в первый раз спросил себя, и вновь не нашел ответа.

Колдун, бормоча заклинания, старательно засыпал остывающие угли речным песком. Так положено - чтобы эльфьи души не могли вернуться, и пугать людей ночами. Сам Рагнас, за свою весьма короткую жизнь, их ни разу не видел, но слышал часто стоны и скрипы в безлунные ночи в овине; а старики рассказывают, что иногда целые полчища теней нападают на деревни, и тогда в один час все, видевшие их, сходят с ума и убегают в лес. Там и пропадают бесследно.

Староста Орост, молчаливый и хмурый, пытливо понаблюдал за воином, поманил пальцем, спросил тревожно:

– Чего маешься?

– Умирали красиво.
– честно ответил юноша.
– Словно в небо с дымом уходили. Я знаю, они враги, их ненавидеть надо... а вот, все ж любовался, как спокойно смерть приняли!..

– То не плохо, что мужеству у врага учишься. Отвагой и бесстрашием эльфы известны, должно бы и людям при случае не осрамиться.
– сдержанно похвалил Орост, развернулся, заковылял к деревне.

Удавшийся ночной побег сильно тревожил много повидавшего старосту. Чувствовало сердце, аукнется еще им несговорчивость колдуна, ох, отзовется кровью немалой! Ведь до чего упрямый старый пень, ничего слушать не хочет! Не отпускать, конечно, надо было эльфов, но и убивать торопиться уже не следовало. Какой смысл таиться, коли все равно один-то точно ушел? А вот, поди ты, не смог переломить упрямца. Да и сам он, похоже, немалую промашку дал накануне!.. Ведь предлагал же Эллорн!.. А он... Эх! Чего теперь...

Как только отошел староста, колдун сунул Рагнасу в руки бадейку с песком, залопотал, закудахтал, подталкивая. Хочет, чтобы я сам по углям прыгал - понял юноша, усмехаясь колдуньим ужимкам. Ну, хитрец! Неохота ему средь золы в дыму шастать, вот меня и толкает.

Верно, не пошел бы, случись оказия такая раньше, а сегодня поддался, принял бадью, зашагал по широкому кругу, постепенно приближаясь к каменным корявым пальцам, рассыпая песок горстями. Тянуло его, как на вожжах невидимых волокли.

Опаленная земля дышала жаром, Рагнас осторожно протиснулся между столбами, опасаясь ненароком задеть горячее еще железо, ступил в центр. Вот тот столб, к которому эльфы были привязаны. Здесь они стояли по утру, ровно, спокойно... будто не цепями скованные, а к березке на тихой полянке прислонились... Этот главный, как только на ногах держался?.. Женщина тоже ничего... даже слова не сказала!..

Надо бы место это погуще посыпать... И угли пошевелить... Зачем?.. Зачем руки пачкать?..
– а сам уже набирал полные горсти пепла, обжигая ладони, искал сам не зная что. Ой, вот, что бы то было: камушек блестящий, что ль?.. ножны кинжальные... закопченные, почерневшие... и еще одни... Только другим показывать не надо.