Чтение онлайн

– Я сделал их, когда Эллорн привел ее в Розовой дворец. Не скрою, я искал встречи, меня интересовала новая Иринон. Точнее, сначала заинтересовали страсти, разгоревшиеся вокруг ее появления - Эллорн не впервые забавлялся, причин для беспокойства я не улавливал. И знаешь, малышка меня озадачила!.. Она как чистое зеркало, ловила тончайшие лучики в самой глубокой тьме. Даже в скрытой многолетним мраком душе она отразила проблеск надежды... Но ножны - лишь внешнее, то, что было доступно взгляду любого стороннего. Они не более чем оболочка. Главным задуман кинжал, для него я долго искал нужный материал. За ним ездил летом к Самоцветной. Твое позволение упростило поиск руды, благодарю за доверие.

Эманель, с интересом рассматривая убранство граверной, слегка пожал плечами.

– Если не доверять тебе, тогда я не знаю, кому доверять.
– ответил спокойно.
– Однако я вижу тут не только твою руку. Вот не знал, что у тебя вновь ученик! Кто он?

– Младшие дети Нейэля, Амиэнь и Далир, близнецы. Возможно, ты их никогда не видел, они очень юные и мало интересуются внешним. Собственно, они не совсем ученики, они просто тут живут. В прошлое вторжение я подобрал их на одной из разоренных западных ферм, и увез к себе, пока все не успокоится. Но потом выяснилось, что из семьи никто не выжил, а уходить во Дворцы к Флоран они отказались. Им тут понравилось.

Эманель удивленно приподнял брови, но не стал расспрашивать, пошел вдоль столов, рассматривая разнообразные заготовки и кое-какие почти готовые вещицы, лежащие на них в строгом порядке. Маррир, ровно-доброжелательный, вновь замолк, закрылся наглухо.

Стены небольшой комнаты были завешаны тонкими бычьими шкурами хорошей выделки. В двух местах шкуры висели в несколько слоев, перекрывая одна другую. И все они были покрыты тонкими, удивительно изящными рисунками. Вопреки логики, рисунки не были схемами или набросками каких-то изделий, они были красочными пейзажами. В основном художник рисовал окрестности усадьбы, Эманель полюбовался на прекрасно выполненные картины легко узнаваемых окрестностей, но несколько работ немало удивили короля: на них высокие, нездешние деревья подпирали кронами изумрудное небо в малиновом закате, серебряные листья, словно капли слез, отливали всеми цветами радуги, отражая последние солнечные лучи.

Не может быть, потрясенно подумал эйльфлёр. Не может этого быть, дети не могут помнить того, что никогда не видели!.. Даже я сам уже не помню всех подробностей так ясно, я действительно забыл, как прекрасны были закаты...

"Далир очень восприимчив к цвету.
– отозвался Маррир, почувствовавший удивление Эманеля.
– Я показал ему некоторые свои воспоминания, и он воплотил их в красках. Сам видишь, что получилось. Я часто смотрю на картины его глазами - мне нравится. Я потому и сказал, что они не ученики, у них иные способности. Далекие от работы с металлом, надо признать. Мальчик может стать хорошим художником, если найдет себе достойного наставника. А его сестра прекрасно ладит с любым зверьем, которого тут более, чем достаточно. Она давно превзошла мои скромные способности к звероводству. Собственно, теперь уже я ее ученик в конюшне и загоне. Все животные усадьбы, и окрестная дикая живность давно ее верные добровольные подданные!"

Эманель улыбнулся образному описанию неизвестной ему девочки. "Но ты приобщаешь их к металлу.
– король покрутил в пальцах красивую золотую булавку в виде изящно изогнутой лилии. Видимо, в центре предполагалось разместить драгоценный камень, но пока гнездо пустовало.
– Значит, некоторые задатки ты все-таки в них видишь?" - "Довольно скромные.
– откровенно признался Маррир.
– Им никогда не достичь каких-либо высот в моем призвании, и они об этом знают. Но мне необходимы помощники, сам понимаешь, некоторые особенности моего существования требуют дополнительной пары сильных рук, и... хотя бы одной пары зорких глаз. Так что мы стараемся сосуществовать, не мешая друг другу. Когда мне необходимы помощники, они с удовольствием помогают мне, когда я могу быть полезен им - они не стесняются" - "А где они сейчас?" - "Ушли к меловым холмам. Вернутся только завтра. Мы ведь не ждали гостей".

Эманель вздохнул, с заметным усилием отрываясь от зацепившей его картины, и вновь посмотрел на не склепанные ножны. Значит, вот зачем гном. Гном стал руками и глазами. Ты, как всегда, выбрал наиболее подходящий инструмент?.. Маррир улыбнулся: "Да. Особый инструмент для особой работы, надежный, беспристрастный и не заинтересованный. Он не знает, для чего он мне, но усердно старается. Мне этого довольно. Взамен он получает желаемое: знания, которые никогда не обрел бы нигде и ни с кем иным. Когда все закончится, он не останется внакладе".

– Когда Росни позволил взглянуть на нее в его памяти, одна деталь привлекла внимание: жемчужный кулон все еще у нее на шее. Тебя удивляет? Я тоже не в первую минуту понял, что он может значить для нас. Но когда я остался один, и вновь вернулся мыслями к его видению, меня пронзило понимание: если она даже за Краем жизни сохранила призрачную тень безделицы, подаренной Эллорном и сделанную мной - значит, жемчужина важна для нее. Через эту жемчужину Элирен дотянулась до нас первый раз, когда отправила зов. Кулон послужил ей нашим образом, она говорила о нем, как о двери, распахнувшийся напрямую в наши сердца - почему нам не попытаться дотянуться до самой Элирен через ее образ?

– Ножны?..
– изумленно понял Эманель.

– Да, но не только. Ее мелодия еще звучит в моем сердце, моем уме, моей памяти. Мелодия, которую слышал почему-то только я. Ну, еще Эллорн, наверное. Возможно, мы так остро чувствовали ее, потому что любили их: я - первую Иринон, он - эту?..

Его голос сорвался, и Эманель зажмурился от обрушившегося на него шквала образов, враз выплеснувшихся из ментала, и затопивших его мозг. Постепенно накал схлынул, Маррир усилием воли закрыл разум, освободил мозг короля. Когда ошеломленный Эманель пришел в себя, Маррир был прежним. Его лицо отражало мало эмоций, обрамленное черными, с легкой проседью волосами оно выглядело бледным, невозмутимым, и немного надменным. Обычным.

– За хлопотами последних лет я сам стал забывать, кто выложил фреску в пещере.
– вздохнул Маррир, и Эманель выпрямился, впитывая интуитивное понимание, еще слабое и не сформировавшееся, но уж вполне обнадеживающее.
– Моя первая работа в этом мире, и последняя работа, которую я видел своими глазами. Возможно, пришло время мне вернуться к ней.

– Получается, что ты приготовил ответ на самый сложный мой вопрос, задолго до того, как я решился его задать.
– король низко поклонился, отдавая должное проницательности собрата.
– Как ты был прав, советуя мне хорошенько оглядеться! Моя благодарность безмерна, Маррир. Не сомневайся в себе, я чувствую, что ты прав! По крайней мере, если нам не поможет твоя воплощенная память, нам не поможет уже ничто.

– Это мой долг, благодарить не за что.
– Маррир, возвратив королю поклон, развернулся к дверям, приглашая жестом: пойдем.

Снаружи морось усилилась, плотные кроны дубов напитались влагой, и уже не сдерживали ее, она проливалась вниз ручейками. Маррир с удовольствием подставил лицо под охлаждающие капли...

...Рысь вновь заплакала, закричала жалобно. Маррир встрепенулся, вслушиваясь в голос зверя - в нем звучала неприкрытая боль. Внутри домика вновь заворочался гном. Вартак перестал бороться с собой, встал, и полностью одевшись, вышел в ночь.

– Взгляни.
– эльф протянул продолговатый деревянный ящичек, Вартак взял его с некоторой опаской.
– Ты показал себя неплохим кузнецом. Что ты думаешь об этой заготовке?

Вартак восхищенно замер, разглядывая синюю полосу. По поверхности тут и там шли причудливые светлые разводы, гном впервые видел подобное. От легкого касания металл словно оживал, подавал слабый голос. Гном понял, чей плачь он слышал на краю сна.

– Никто, кроме тебя, не смог бы сделать такую, Хозяин гор.
– Вартак вложил полосу в ящичек, и протянул назад эльфу, с неохотой отрываясь от заворожившей его, сына, внука и правнука лучших кузнецов округи, простой необработанной заготовки.