Чтение онлайн

– Не думай обо мне плохо.
– попросил Вартак.

Ренди пожал плечами. Он не думал о нем ни плохо, ни хорошо, тем более что сам прекрасно понимал, насколько условны эти слова, когда не относятся к определенному поступку. Со стороны гнома он, действительно, не делал ничего плохого. Он просто был гномом. Разве запретишь?

Если Весна, взглянув во двор затерянной усадьбы, спустя всего пару недель решилась бы посетить самую восточную заставу Зачаровня, то увидела бы еще более удивительное зрелище: множество эйльфлёр разного возраста, в одежде различного цвета, и с волосами всех возможных в природе оттенков волос, собравшись вместе, образовали круг. Взявшись за руки, они плавно двигались, обходя странный курган.

Приглядевшись к кургану внимательней, птица Весна увидела бы, что он аккуратно сложен из разнообразнейших предметов: там были и кубки, и ножи, и расписные горшочки, в которых хозяйки могут хранить масло, чеканные пряжки, резные деревянные безделицы, украшения драгоценные и простенькие, и даже еловые шишки. Этот курган постепенно складывался всю осень и зиму, из разных уголков Зачаровня, маленьких ферм и больших поселений приезжали эльфы, и каждый привозил с собой памятную вещь от "своего" кусочка леса - аналог памятки, что носят все люди, гномы, эльфы и Охотники. Вторая подобная же вещь обязательно оставлялась в том самом месте, откуда привозили памятку. Возможно, еловые шишки - это памятки северо-западных застав, могла подумать Весна, и скорее всего, оказалась бы права. Суровые бойцы, охранявшие Зачаровень, не отличались сентиментальностью, ель у границы леса вполне подходила для символа. Среди мелких и крупных предметов можно было даже заметить крошечную золотую фибулу-бабочку, булавку, которой можно сколоть ворот.

Эйльфлер, собравшиеся у кургана, сплетали охранный щит. Каждый из них по отдельности был слишком слаб, чтобы всерьез противостать возможной агрессии. Однако слившись вместе их силы рождали Силу - ту, которая вполне была способна защитить границы родного леса от любых посягательств извне. Напитывая Силой каждую принесенную вещь, они дотягивались через нее к тому месту, которое она призвалась хранить. Они зачаровывали его, скрывали от посторонних глаз, делали как бы невидимым. Древний, врожденный дар внушения, нет-нет да и проявляющийся в детях совершенно разных родов, эйльфлёр сообща направляли на выполнение одной задачи: сохранить Зачаровень до того момента, пока в него не вернутся защитники.

Весна могла бы долго парить над замершим в ожидании лесом, удивляясь и приглядываясь, пытаясь понять, что происходит в таких знакомых ей местах. Возможно, птице скоро бы надоело изумляться, и она улетела бы дальше, в холодные земли, ждущие ее прихода.

*

Зачаровень пустел в строгом порядке: в назначенный день защитники западных застав тихо и без суеты покинули свои места, ничем не выдав окрестностям, что границы остались без присмотра. Как только они преодолели приграничную полосу, им стали попадаться группки других эйльфлёр, покидающие свои фермы и хозяйства. Без слез и шуток, в легкой грусти и сильном волнении, эльфы уходили, некоторые - зная, что уже не вернутся. Чем дальше продвигались ручейки эйльфлёр по лесу, тем полнее они становились, поскольку впитывали в себя все новых и новых уезжавших. Хозяева Зачаровня оставляли за спиной дома и усадьбы. Таков был приказ короля: никто не останется в покинутом лесу, все уходят к Красным Скалам. Там, если судьба будет к ним благосклонна, многие смогут уйти сквозь Врата, а те, что захотят остаться, будут охранять их уход - и, если все окончится мирно, смогут вернуться в Зачаровень, чтобы прожить долгие годы под защитой оставленной Силы. К тому времени, как границы вновь станут проницаемыми для внешних, эйльфлёр смогут хорошо подготовиться к защите. Если же никто не пожелает остаться, значит, спрятанный лес так и останется скрытым от нескромных глаз, в покое и без незваных гостей.

В усадьбе Маррира, как и в остальных хозяйствах эльфийского королевства, основательно готовились к походу. Гному, не посвященному в подробности, однажды Маррир просто сказал: "я ухожу надолго, и отпускаю тебя. Возвращайся к своим. За твои старания можешь взять отсюда все, что посчитаешь нужным". Гном хмуро пробурчал: "благодарю!", и ничего не попросил. Маррир не стал настаивать, впереди было несколько дней, у Вартака оставалось время поразмыслить.

Собирались спокойно и несуетливо. Маррир в последние дни без устали обустраивал оставляемую усадьбу так, словно готовил ее для новых хозяев. Далир аккуратно свернул все свои картины, зашил их в грубые холсты и сложил на дно глубокого дубового сундука. Там они могли пролежать в сохранности несколько столетий. Рядом с рулонами картин сложили наиболее интересные вещицы из драгоценных металлов, среди них выделялась особым изяществом маленькая золотая фибула в виде крыльев бабочки. Восхищенный Далир долго вертел булавку в пальцах, он не видел ее до этого дня, и удивлялся, когда Маррир успел изготовить такую красоту.

Амиэнь накануне ухода распахнула настежь все загоны, в конюшне остались только лошади, приготовленные для отъезда. И без того не слишком скованные неволей, в отличие от домашних животных, живущих у людей, четвероногие обитатели усадьбы не удивились. Они неспешно разбрелись по округе, не стремясь убежать далеко. Огромные дворовые псы по-прежнему бегали рядом с хозяевами, преданно заглядывая им в лица. Амиэнь задумчиво спросила: "может быть, разрешим собакам сопровождать нас?", старший эльф согласился: "если они пожелают".

Последняя ночь прошла для всех ровно и спокойно, как и все предыдущие. Ничто не напоминало о скором отъезде, день выглядел так, как и множество дней до него: Вартак начистил инструменты, прибрал кузницу, и слил из емкостей загрязненную пеплом и песком воду. Маррир, зашедший только на минутку перед самым закатом, прошелся вдоль столов и стеллажей со странным выражением лица, легко касаясь пальцами предметов, чуть задержался у холодного горна, после - у погасшей печи. Ничего не сказал гному, и просто ушел. Вартак посмотрел ему в спину с сочувствием. Он понимал, что происходящее - не временный отъезд, он чувствовал нечто большее, и еще он кое о чем догадывался. Но никогда бы, даже под страхом смерти, не решился спросить о своей догадке Хозяина гор. Отчасти, из глубокого почтения, отчасти, из боязни услышать честный ответ.

Утром пришел Охотник Ренди. Он сдержанно поздоровался с Вартаком, кратко отчитался: "все твои слова передал по назначению". Маррир, как обычно, доброжелательно-непроницаемый, пригласил всех присутствующих к завтраку. Смущенный Вартак попытался отказаться, эльф убедительно возразил: "я приглашаю друга, а не слугу!".

Гном окончательно смешался, покраснел как рак, но больше не отнекивался. Ренди хмуро поглядывал в его сторону все утро.

Уезжали все вместе, гном в сопровождении Охотника - на Трабб, к выработкам Каменного мешка, а эйльфлер в сторону восточной оконечности Зачаровня. Доехав до развилки, у границы Пустых Полян, остановились на минутку попрощаться.

Подаренные гному эльфом лошади шли плотно груженые, эльф сам собирал мешки. Вартак со смешанным чувством унижения и смущения принципиально уклонялся от всяческих вопросов о плате за труд. Маррир ждал до конца, но когда в последний вечер гном на прямой вопрос вновь ответил неразборчивым пыхтением, черный эльф пошел и сам собрал две огромные сумы. Их навьючили на свободную лошадь, и видно было, что поклажа достаточно тяжела.

Те мешки, что привязали к седлу лошади Вартака, наполняли бережно собранные гномом "неподходящие" прекрасные заготовки, и кузнечные инструменты. Маррир, не слушая возражений, собрал весь подручный инвентарь кузницы, который мог бы уместиться в походных сумах. "Я отлучаюсь надолго.
– пояснил, не выказывая и тени волнения.
– К тому времени, как я вернусь, они заржавеют, и станут негодны".

– Прощай, Охотник.
– эйльфлёр протянул руку, и Ренди горячо пожал ее.
– Желаю тебе безопасных дорог и благосклонной судьбы. Надеюсь, я не слишком утруждал тебя просьбами.

– Ну что ты, Маррир! Рад был нашему знакомству.
– искренне ответил тот, с трудом скрывая смятение от прощания.
– Жаль, что я не знал тебя раньше. Пусть ваш путь приведет вас к желаемому! Ясных звезд над головой!

Вартак топтался в стороне, не решаясь подойти. Маррир жестом попросил остальных не приближаться к ним, и сам пошел к гному, обнял по-родственному. У того изумленно округлились глаза.

– Прощай, досточтимый гном. Твоя помощь была неоценима, напрасно ты отказался от платы!.. Надеюсь, моя скромная благодарность, что уложена в этих сумах, хоть немного возместит твои старания. Там, на дне одной из них, ты найдешь металлическую коробку. Будь с ней аккуратен, береги от сырости и огня! В нее я сложил несколько подробных карт Самоцветной, и ее окрестностей. В горе есть изумруды, и, возможно - алмазы. Карты рисовал Далир под моим руководством. Можешь им верить.

– Господин!..
– расстроенный гном потерял все слова, и только переминался с ноги на ногу, шумно дыша.
– Это я благодарен тебе, господин Маррир! Я был не слишком внимательным учеником, да и бестолков от рождения... но я старался.