Чтение онлайн

В какой-то момент боль стала невыносимой, я дрогнула, и остановилась. Отражение внутри закрыло лицо руками, словно в отчаянии от моего малодушия. Я размахнулась, собираясь ударить вновь, но Эллорн перехватил мой кулак. Я непонимающе вскинулась, он сказал кратко: "довольно. Погляди!.." и я, прекратив вырываться, затихла.

Цвет арки менялся. Из нежного лилового он постепенно переливался в багровый, после - в белый. От накала Врат поневоле закрылись глаза, не выдерживая прямого взгляда в обжигающее будущее. Граница, возведенная смертью, таяла, истончалась, рвалась, растопленная жизненной силой нашей крови. Где-то там, по другую сторону, реальность проступила резче, стала почти рядом, почти осязаемой. Клинок в его руке пел. Черный эльф усилием воли возрождал в памяти музыку...

*

...За его спиной пещера постепенно заполнялась эйльфлёр, они заходили молча, становились рядом, завороженные наполняющейся объемом фреской. Маррир свободно опустил руку вниз - кровь из вскрытых вен алыми нитями стекала в подножие фрески, напитывала белый песок. Первый из подошедших эльфов помедлил, не зная, что делать дальше.

"Слушай и смотри!" - громко, для всех сказал Маррир, Амиэнь и Далир подхватили его под руки за полстука сердца до того, как он покачнулся. Благодарно оперся на крепкие юные плечи, и поднял повыше ножны с кинжалом. От любого, самого легкого движения блик оживал, он стремительно скользил по кругу, словно стараясь вырваться с пленившей его поверхности. Клинок пел. Он пел от касания, и просто так. Вначале тихий, почти за гранью восприятия его голос наполнялся силой и звуком тем полнее, чем внимательнее прислушивались подходившие эльфы. Бесхитростная, простенькая мелодия легко входила в разум, соединялась со звучащей у каждого в душе собственной песней.

– Вслушайтесь, и всмотритесь!
– ровный, сильный голос эльфа отдался эхом под сводом пещеры. - Она там, она отзовется!.. Постарайтесь услышать ее песню, постарайтесь прочувствовать сущность. Я думаю, она давно ждет нас, она тоже зовет... я почти слышу ее голос.

Тот эльф, что подошел первым, прикрыл глаза, впитывая звучащий мотив, сквозь ресницы всматриваясь в оживающую фреску. Женщина на картине обернулась - ее только что черные, волнистые волосы взвились от легкого движения, легли на плечи гладким золотым шелком. Она протянула тонкую руку с длинными изящными пальцами - эльф без сомнений шагнул навстречу.

По пещере пронесся легкий вздох: эйльфлёр подошел вплотную к плите с картиной, и словно растаял, провалился в мозаичный рисунок. Маррир, видевший мелькнувший образ глазами детей, беззвучно вскричал: "Иринон!..".

Радость, осветившая его холодные черты, растопила лед в сердце, как солнце разрывает лучами плотные тучи, и прогоняет их прочь.

Рядом с Марриром тут же встала эльфийка с красивыми вьющимися каштановыми волосами. Она изо всех сил потянулась в картину, позвала: "Иринон! Услышь меня!", и без сомнений ушла из грани. Ее место сразу занял другой эйльфлёр.

Маррир почти перестал чувствовать окружающее, в нем громко звучала спасительная мелодия, и он всячески оберегал её, опасаясь отвлечься даже на краткий миг. Пока звучит песня - Иринон слышит их, она там, во Вратах, она не позволит им закрыться...

... Эйльфлёр уходили. Так странно наблюдать сквозь Врата за реальностью, у которой сразу наблюдаешь и начало и окончание. Для меня, стоящий за Краем жизни, и видевший их последний шаг там и первый шаг дома в одном окне, действо смотрелось нереально. Для эльфов, похоже, переход осуществлялся в одно касание - шаг во фреску был сразу и шагом по иную ее сторону, туда, на дальний склон, к ожидающим братьям. Их образы виделись мне слабее всего, взволнованные же лица еще только ожидающих ухода, наоборот, были неправдоподобно близки.

Между двумя этими, вполне нормальными реальностями изредка промелькивала третья, которая долго оставалась для меня загадкой. Вначале я приняла ее за собственное отражение, но раз за разом всматриваясь в ненадолго возникающий силуэт, я, в конце концов, согласилась с логикой. Та женщина быть мною никак не могла. Во-первых, она заметно превосходила меня в росте, и если это можно было еще отнести к неким потусторонним искажениям, то длинные гладкие светлые волосы никакой игрой света не объяснялись. Ну, а одежда и подавно убеждала - там, во Вратах, есть кто-то еще, кто-то иной.

Осознав, что знаю её имя, я требовательно позвала: "Лесник!"

Он мог бы отозваться недовольным бурчанием, или вовсе проигнорировать мой призыв, но старик в очередной раз удивил меня полной непредсказуемостью реакции: он тут же подошел, и встал рядом: "ну?"

Я молчала, не находя слов, способных в коротком вопросе отразить все, что открывалось мне у Врат.

– Да.
– сразу на всё ответил он.
– Могла бы и раньше понять. Открыть Врата и создать их - разницу чуешь? Она создала, тебя потом попросили открыть. Сама видишь, что получается, когда бросают дела неоконченными... По сути, и она не справилась. Взломала грань, смешала миры, эйльфлёр вон с толку сбила... а закончить начатое духу не хватило. Испугалась, споткнулась, промедлила непозволительно долго, израсходовала всю свою жизненную силу, и осталась во Вратах пленницей. А они отчаялись, они слишком легко сдались, перестали ее звать. Вот и пришлось подключать тебя. Предполагалось, что ты порядок восстановишь. А ты еще больше намудрила, совсем всех запутала... вот ушла бы сразу, как положено - и они уже давно бы дома были! И Врата закрылись полностью. И она...
– старик кивнул на мелькнувшую опять в арке слабую тень.
– И она бы покой обрела. Вы, Живущие, никак не поймете, что к Вечности нельзя прикасаться без последствий! Каждый, причастный к изменениям, навеки их пленник.

Эллорн, долгое время хранивший молчание и полную неподвижность, медленно убрал руки с моих плеч и отодвинулся, отступил назад. Я сердцем почувствовала неладное, оглянулась в испуге: он странно смотрел, на меня, но словно и сквозь - одновременно. "Не смей!
– крикнула, подбежала, приникла тесно, привстав на цыпочки, обхватила его шею.
– Не оставляй меня, эльф! Ты... ты мне обещал!.."

Он не обнял меня в ответ. Он смотрел на старика, вопросительно и ожидающе, словно знал нечто, чему вот-вот должно произойти, и хотел понять - пришло ли время?

Лесник хмуро поглядел в нашу сторону, и прошаркал назад, к своему камню.

– Да!
– сердито буркнул в пустоту, непонятно, кому из нас предназначались его слова: - У каждого свой путь. Кому-то дальше идти, кому-то обрести покой. А вы вцепились, как клещи, не разнять!

Страх, липкими пальцами коснувшийся моего затылка, страшным прозрением вкрался в мозг...

...Просвистели и ударили в камень пущенные сверху стрелы. Железные наконечники кое-где высекли искры. Эйльфлёр мгновенно отреагировали, припали за камнями, выстрелили в ответ. Пробравшиеся за спину эльфам нападавшие бросились врассыпную, кто-то сорвался, и пролетев невысокий спуск, ударился о выступы внизу. Принц Элинель с десятком защитников тут же взобрался по камням наверх, нырнул в лабиринт гранитных гигантов, обшаривая каждый закуток, проверяя каждый ров. Когда он вернулся, обтирая кинжал пучком травы, эйльфлёр у скал вновь собрались вокруг Эманеля. Лучники растягивались цепью у нижней границы камней, занимая позиции над головами оставшихся на склоне.

– Мне все это не нравится.
– прямо заявил королю беловолосый принц, - Время наш враг! Они скоро оправятся, и вновь пойдут... наши на склоне слишком открыты!

– Да, мне тоже.
– понижая голос до предела откровенно признался Эманель, стоявший рядом Феррел еле заметно покивал, выражая свое согласие с ними.
– Охотники предупреждали, насколько сильно здешние полны жажды мщения. Ну, и наживы, я так думаю. Эти, внизу, что-то слышали о наших сложностях, они надеются, что мы тут застрянем надолго.

– Если мы задержимся здесь дольше полудня, у нас нет шансов. Вот-вот подойдет подкрепление, верховые гонцы так и снуют меж этой армией, и дальним краем. Думаю, все понимают, насколько опасно находиться на открытом незащищенном склоне.
– Феррел вновь оглядел окрестности, Эманель невольно огляделся следом.
– Пара часов, возможно, чуть-чуть больше, вот все время, которое у нас в запасе. Ночью мы могли бы легко отбиться, но нам не протянуть до ночи. Как только к смертным подойдут основные силы, мы обречены. Мы открыты, нас перестреляют из-за кустов хоть вон с той опушки!.. так близко их лучники бьют без промаха. Если же холм возьмут в кольцо - нам придется либо прорываться назад, и оставить всякую надежду на уход - либо умереть тут, у Красных Скал.