Чтение онлайн

с собой гроб, чтобы забрать труп в Хиву. Было около 2 часов пополудни, когда

мы остановились и собрались вскрыть отыскавшуюся, к счастью, могилу. После

того как были про-читаны соответствующие молитвы и отрывки из Корана, в чем

я вынужден был принять живейшее участие, полуистлевший труп положили в гроб

и укутали войлоком, затем один из очевидцев поведал нам подробности боя.

Этим он хотел возвеличить покойного, что ему и в самом деле удалось, так как

вос-хваляемый поступок заслуживал самого высокого одобрения. "В нашем

караване, - начал рассказчик, - было много персов, иду-щих из Хивы в

Астрабад, и среди них был очень богатый купец по имени Молла Касым из

Астрабада, который много лет вел торговлю между Персией и Хивой и не только

был гостем покойного в Хиве, но и в пути находился под его защитой. Судьбе

было угодно, чтобы Молла Касым в прошлом году отправился на родину с большой

суммой денег; и хотя он был одет по-туркменски и хорошо знал наш язык, все

же харамзаде (негодяи^45 ) из Этрека узнали его. Они вышли навстречу

каравану и напали на нас. Противники значительно превосходили нас числом;

несмотря на это, мы сражались восемь часов, и, когда мы убили двоих из них,

они крикнули, чтобы мы выдали жирную персидскую собаку (имелся в виду Молла

Касым), тогда они прекратят бой, потому что от нас им ничего не надо. Легко

понять, что никто из нас, в том числе покойный, не мог пойти на это, и, хотя

перс, убоявшись пуль, просил о прекращении огня и хотел было сдаться, бой

все же продолжался. Вскоре после этого его (он показал на труп) сразила

пуля. Он упал с коня и поручил своего гостя, перса, плачущего от страха, как

дитя, своему брату Аит Мухаммеду, под чьим руководством мы продолжали бой до

следующего утра, когда разбойники с поте-рями отошли. Похоронив покойного,

мы двинулись дальше, и три дня спустя перс невредимым был доставлен в

Астрабад".

Как бы благородна ни была эта картина туркменского гостеприимства, все

же его прелесть исчезает, если я сделаю здесь небольшое отступление, в

котором инстинктивный характер туркменского гостеприимства предстает в

причудливой форме. Один из моих нищих спутников во время моего пребывания

среди туркмен отправился наносить свои визиты за подаянием, облачившись в

худшие из лохмотьев. Настранствовавшись за день, он вошел вечером в стоявшую

особняком юрту, чтобы переночевать там. Как принято, он был встречен

дружески, но *[77] *вскоре он заметил, что хозяин дома был в большом

затруднении и бегал взад и вперед, словно искал что-то. Нищему уже

становилось не по себе, как вдруг туркмен приблизился к нему и, густо

покраснев, попросил взаймы несколько кранов, чтобы достать ужин, так как у

него есть только сушеная рыба, а гостю следовало бы предложить блюда

получше. В такой просьбе, конечно, нельзя было отказать. Мой спутник открыл

спрятанный в лохмотья кошелек, и после того, как он дал хозяину 5 кранов,

все, казалось, было улажено. Ужин был съеден за приятной беседой, гостю был

постелен самый мягкий ковер, и на следующее утро его проводили со всеми

почестями. "Не прошло с момента моего ухода и получаса.
– рассказывал мой

друг, - как какой-то туркмен погнался за мной и с угрозами потребовал мой

кошелек. Велико же было мое изумление, когда я узнал в разбойнике моего

вчерашнего хозяина. Я думал, что он шутит, и начал дружески уговаривать его,

но дело все более обо-рачивалось всерьез, и, чтобы избежать недобрых

последствий, мне ничего не оставалось, как отдать ему кошелек, чай, расческу

и нож - все мое имущество. Я уже хотел идти дальше, но он остановил меня,

открыл мой, т.е. теперь уже свой, кошелек и достал оттуда 5 кранов со

словами: "Возьми мой вчерашний долг. Теперь мы квиты, ты можешь идти

дальше"^46 .

На поминовение души Аит Мухаммед велел еще на этом же месте испечь

хлеб, который он разделил меж нами, после чего мы пустились в путь по сухой

обширной равнине на север. Чтобы наверстать упущенное время, нам пришлось

всю ночь провести в дороге. Стояла очень приятная погода, и, свернувшись

клубком в своей корзине, я долго наслаждался видом прекрасного звездного

неба, блеск которого в пустыне величественнее, чем где бы то ни было. В

конце концов меня сморил сон, но не прошло и часа, как я был весьма

неделикатно разбужен доносившимися со всех сторон криками: "Хаджи, посмотри

же на свой кыбленюма (Кыбленюма (тур.), собственно, означает "указывающий

киблу" (направле-ние на Мекку); представляет собой наш обычный компас, на

котором юго-запад-ное направление обозначено особой стрелкой.) (компас), мы,

кажется, заблудились". Я проснулся и при свете горящего факела увидел, что

вместо северного направления мы шли на восток. Керванбаши испугался, так как

подумал, что мы пришли к опасным болотам, и решил дож-даться здесь

наступления утра. По счастью, мы шли по не-верному пути только около

получаса, пока небо было покрыто облаками, и, несмотря на задержку, достигли

назначенной станции, где пустили животных пастись на колючках. Я с

удивлением заметил, что на том месте, где мы стояли лагерем, мои спутники

собрали много моркови в полфута длиной и толщиной в большой палец, очень

вкусной и сладкой; только внутри она была твердой, словно дерево, и

несъедобной, как и встречающийся здесь в изобилии дикий чеснок. Я *[78]

*воспользовался случаем и вдоволь полакомился, съев порядочную порцию

вареной моркови на завтрак, а другую порцию, наевшись до отвала, положил на

хранение в пояс.

15 мая

Сегодня наш путь пролегал по дикой, изрезанной длинными оврагами