Чтение онлайн

3) терендже-бин - сахаристое растение, довольно вкусное, его собирают с

куста наподобие манны и употребляют в Герате и Персии для изготовления

сахара. Горы Бадгис (дословно "где поднимается ветер") богаты этими тремя

продуктами. Жители собирают их, но из-за огромных издержек купец может дать

за них самую ничтожную цену, и бедность, таким образом, благодаря подоб-ной

торговле уменьшается незначительно. Джемшидские жен-щины изготовляют из

овечьей и козьей шерсти различные мате-рии, особенно славятся платки,

носящие название "шаль", за которые в Персии хорошо платят.

Четыре дня мы пробыли на берегу Мургаба вблизи упомя-нутых развалин. Я

часами бродил возле этой прекрасной свет-ло-зеленой реки, стремясь побывать

в рассыпанных тут и там юртах, крытых кусками старого рваного войлока и

имевших вид жалкий и обветшалый. Напрасно предлагал я свои стеклянные

кораллы, свои благословения и нефесы. Людям был нужен хлеб, а не подобные

предметы роскоши. И с религией здесь, среди джемшидов, дело обстояло плохо,

а поскольку я не очень-то мог рассчитывать на свое звание хаджи и дервиша, я

отказался от намерения пробраться дальше, до Марчаха. По слухам, там должны

быть расположены каменные развалины с минаретом (башни и колонны, может

быть, времен глубокой персидской древности). Эти рассказы не представлялись

мне вполне заслу-живающими доверия, иначе англичане, достаточно хорошо

знающие Герат и его окрестности, упомянули бы об этом. Ввиду

неопределенности сообщений я не захотел подвергать себя опасности.

От Бала Мургаба до Герата считают четыре дня езды на лошадях, для

верблюдов в этой гористой местности требуется вдвое больше времени, тем

более для наших, чрезмерно нагру-женных. К югу от Мургаба виднелись два

горных пика, и нам сказали, что мы прибудем туда через два дня марша. Оба

носят название Дербенд, т.е. "Перевал"^124 ; они намного выше и уже, чем

перевал на правом берегу Мургаба, ведущий в Меймене, и их легче оборонять.

По мере продвижения вперед природа при-обретает все более дикий и

романтический характер. Высокие скалистые глыбы, образующие перевал Дербенд,

увенчаны развалинами старого укрепления, о котором ходят самые

разно-образные басни. Дальше, у второго Дербенда, почти на самом берегу

Мургаба, находятся руины старого загородного дворца. Это летняя резиденция

знаменитого султана Хусейн-мирзы^125 , приказавшего построить здесь каменный

мост, Пул-Табан, следы которого можно еще обнаружить. Во времена этого

самого просвещенного правителя Средней Азии вся местность проц-ветала, и на

берегу Мургаба стояло в ту пору еще несколько загородных дворцов.

Пройдя через второй перевал, мы оставили за собой Мургаб, и дорога

повернула направо, к западу, на возвышенную равнину, *[192] *которая

вплотную граничит с той частью пустыни, которая населена салорами. Здесь

начинается подъем на высокую гору Балх-Гузар; переход через нее продолжался

целых пять часов. Около полуночи мы прибыли на место, носящее название

Могор, и оттуда на следующее утро приехали к развалинам города и крепости

Калайи-Нау^126 , окруженным теперь несколькими кибитками хазарейцев, которые

на вид еще беднее джемшидских кибиток. Как я слышал, еще 50 лет назад

Калайи-Нау был в цветущем состоянии и служил своего рода перевалочным

пунк-том для караванов, направлявшихся из Персии в Бухару. Тогда городом

владели хазарейцы, они были настолько заносчивы, что предъявляли требования

правительству Герата, однако битвы, навязанные ими Герату, погубили их

самих. Они превратили в своих врагов и персов, потому что состязались с

туркменами в разбойничьих набегах на Хорасан. В то время Калайи-Нау имел для

работорговли то же значение, что теперь Мерв.

Обитающие здесь хазарейцы из-за смешения с иранцами не сохранили

монгольский тип в чистом виде, как их братья в окрестностях Кабула, к тому

же они по большей части сунниты, тогда как те причисляют себя к шиитам. Если

мне правильно сообщили, то северные хазарейцы отделились от южных только во

времена Надира; под давлением нового окружения они частично стали суннитами.

Говорят, что хазарейцы (В Персии хазарейцев именуют берберами; некогда в

горах между Кабулом и Гератом существовал город Шахри-Бербер, о величине,

блеске и великолепии которого рассказывают легенды. Бернс говорит в своем

сочинении о Кабуле (стр. 232): "Остатки этого имперского города под тем же

названием (Бербер) видны еще и по сию пору".) были перевезены Чингисханом из

Монголии, своей прародины, на юг Средней Азии и благодаря влиянию шаха

Аббаса II обращены в шиизм. Поразительно, что они заменили свой родной язык

персидским, который даже в населенных ими областях не повсе-местно

распространен, и лишь небольшая часть, оставшаяся изолированной в горах

поблизости от Герата и уже несколько столетий занимающаяся выжиганием угля,

говорит на некоем жаргоне монгольского языка. Они называют себя, так же как

и место, где они живут, Гоби.

Баба-хан, глава хазарейцев в Калайи-Нау, вследствие своей бедности и

слабости должен был бы по крайней мере признать верховную власть Герата,

отстоящего всего в двух днях пути. Но он тоже напускает на себя вид

независимого правителя, и не успел наш караван расположиться около развалин,

как он поя-вился собственной персоной и потребовал пошлину. Снова брань и

споры. Керванбаши собрался отправить посыльного к сардару в Герат, угроза

подействовала, и вместо таможенной пошлины уже он удовольствовался изрядным

камчин-пулу, причем без-божный хан не забыл даже хаджи, и мне снова пришлось

заплатить два франка за своего осла. Купцы закупили здесь *[193] *много