Чтение онлайн

И надо сказать, преуспел: фаворитами жениха Бай Руо стали министры образования и кадров – в их домах и с их сыновьями он проводил больше всего времени. Но на него «положил глаз» один из самых известных (правда, печально) чиновников столицы – министр Кучер, глава Двора императорских конюшен, Го Зедонг («живущий к востоку от болота», повезло с именем мужику!).

Получивший этот пост от своего отца, министр конюшен не пользовался уважением коллег не только из-за «выразительного» имени, но и потому, что был он физически силен и богат, при этом ограничен, примитивен, шумен, груб и абсолютно невоспитан! Его терпели, но близкое знакомство не водили.

В семье конюшего была одна странность: в каждом поколении на свет появлялся только один мальчик, который и наследовал род, остальными детьми были девочки, и много! У Зедонга тоже был сын, но - слабый и болезненный, что очень расстраивало пышущего здоровьем отца. Единственного наследника конюший-таки женил, с трудом, правда, но потомства от него не дождался до сих пор.

Поэтому министр присматривал себе зятя среди знатных отпрысков, однако большинство великосунских кланов не разделяли его заботу о продолжении рода Го и отвергали сватовство не единожды под разными «достойными» предлогами, конечно.

Причина отказов была не только в самом Го Зедонге, но и в его дочерях, что статью и умом пошли в своего отца: рослые, крепкие, здоровые, но на редкость некрасивые, девушки семьи Го к тому же не отличались талантами и не преуспевали ни в одном из четырех искусств (Цинь – музыка, Ци – статегия или игра в вейци/го, Шу – каллиграфия, Хуа – живопись), ценимых столичным бомондом.

Особой «известностью» в Ханчжоу пользовалась старшая дочь чиновника: вульгарная, капризная и чрезвычайно своенравная Го Ксяолян (юный/ нежный/ малый лотос – ростом с пагоду, ага!). Любое ее появление на женских собраниях чаще всего знаменовалось неприятными курьёзами, скандалами и слезами, при чем, как гостей, так и хозяев: если барышню Го задевало что-то, она бросалась в бой, вплоть до кулачного, не чинясь! А задеть нежный лотос могла любая мелочь, не говоря уже о замечаниях в ее адрес или прямых столкновениях интересов. И не приглашать барышню было нельзя: отец её ценился императором, как ни странно. Прям бяда-бяда, огорчение!

Как бы то ни было, министр Кучер возжелал выдать свою необыкновенную дочь замуж за нового цзяньши. Эта женитьба решила бы многие проблемы чиновника: утереть носы всем его обидчикам – раз, повысить престиж фамилии – два, получить достойное потомство от умного зятя – три, и, главное, удовлетворить засидевшуюся в невестах дочь, требовавшую в мужья красавца Сюэ Мухена и грозившую покончить с собой, если этого не произойдет – четыре!

А дочь Зедонг любил! И если бы свадьба старшей барышни Го состоялась, счастливы были бы не только отец и дочь, но и ее младшие сестры – это давало им шанс на устройство и их браков, поскольку при незамужней старшей законной дочери даже мечты остальных девиц семьи о помолвках оставались под больши-и-и-им вопросом.

Однако снискавший почет и славу юноша умело избегал ловушек министра и на его намеки относительно женитьбы смущенно лепетал в ответ о неготовности к браку и желании посвятить себя служению императору в качестве чиновника.

И Го Зедонг решился на крайнюю меру: обратиться к императору с просьбой даровать брак его дочери с цзиньши. Предприятие это было рискованным, но министр уповал на расположение к себе государя и свою скромность, проявленную в предыдущие годы: он никогда ранее не требовал никаких преференций для себя, в отличие от других чиновников, не вступал ни в один спор при дворе и не получал выговоров за свою работу.

Его не любили коллеги, но сам министр Кучер считал, что они ему просто завидовали. Такое мировоззрение помогало Го-дарену (высший чиновник, уважаемый человек) сохранять не только душевное спокойствие, но и свой пост: императору не нравились слишком выдающиеся подданные. Исполнительный, преданный и тупой – просто идеальный чиновник! Именно таким и был Го Зедонг.

***

Вот на этом-то и решила сыграть Бай Ниу: предложить министру (или его дочери) сделку. Им – нужный в хозяйстве зять, ей – свобода и деньги. Средством давления на почти бывшего жениха станет угроза скандала с разрывом помолвки длиной в три года по причине бедственного положения невесты. Образ великолепного ученого, бросившего несчастную сиротку в трудную минуту, вряд ли поможет ему в будущем завоевать уважение коллег – с такой-то репутацией неверного слову человека.

И неважно, что жених сам готов инициировать разрыв: при правильно расставленных акцентах подать историю как роман о неблагодарном юноше, погубившем невинную девушку в погоне за богатством и знатностью, можно в любую эпоху. А слухи и без интернета работали безотказно.

****

План Ниу, озвученный брату и Хироюки, их одобрение получил, хотя оба мужчины снова были поражены ее решимостью и дерзостью. Действовать девушка хотела быстро, не откладывая дело в долгий ящик.

Но это и не потребовалось: уже к вечеру по столице разнеслась сногсшибательная новость об императорском указе, согласно которому выдающийся цзиньши цзиди, Банъянь Сюэ Мухен должен сочетаться браком со старшей дочерью министра Двора императорских конюшен Го Ксяолян!

Правительственные чиновники, имевшие виды на победителя, были крайне раздражены, но больше они негодовали на предприимчивого министра Кучера, сожалея о собственной нерасторопности.

Девы, мечтавшие о красивом юноше, плакали и рвали в отчаянии носовые платки, ненавидя при этом удачу несносной уродины Го Ксяолян. Но все эти страсти таились в семейных покоях, наружу же были вынесены поздравления и подарки, пачками доставляемые в дома Го и Сюэ: императорский указ не давал ни малейшей возможности поступить иначе!

О том, что творилось в семействе Сюэ, история умалчивает, однако, как могла предположить Ниу, радостью там и не пахло. Чего не скажешь об особняке конюшего: новоявленная невеста и ее мать одновременно упали в обморок от счастья, отец ликовал, а остальные домочадцы попеременно впадали то в восторг (младшие сестры увидели для себя свет в конце туннеля), то в негодование (и почему именно этой дурынде достался такой приз?).

***

Новость потребовала некоторой корректировки плана Ниу, однако сложившаяся ситуация была даже более благоприятна для его осуществления, нежели изначальная: сокрытие давней помолвки при наличии императорского волеизъявления простора для маневра экс-жениху не оставляли.

Пришла пора действовать.

Хироюки-сан ранним утром отправил слуг присматривать за усадьбой министра, чтобы своевременно узнать о прибытии туда жениха для обсуждения свадебных мероприятий, поскольку откладывать брачную церемонию в нынешних обстоятельствах не пристало.

И как только сообщение о визите господ Сюэ (отца и сына) в дом императорского конюшего было получено, Хироюки, Юн и Ниу отправились туда же, чтобы завершить затянувшийся фарс с помолвкой Руо – на своих условиях, разумеется.

Глава 33

Сидя за столом в богатой, но безвкусно обставленной гостиной дома будущего тестя, Сюэ Мухен («купающийся в небесной обители») с большим трудом сдерживал рвущийся наружу крик отчаяния: указ императора стал для него громом среди ясного неба и почти приговором! Отказаться – нельзя, согласиться – смерти подобно!

Рыдания матери, непрекращавшиеся несколько часов после получения шелкового свитка из рук доверенного евнуха императора, только усугубляли ситуацию. И если бы не здравомыслие отца, быстрее всех сумевшего рассмотреть случившееся в позитивном ключе (власть, богатство, поддержка и, как ни странно, тупость тестя), Мухен не гарантировал сам себе, что смог бы не совершить какое-нибудь безумство.