Чтение онлайн

Бывший слуга убежал, а Бай Юн упал на кровать и пролежал без сна всю ночь, представляя встречу с сестрой, гадая, где они были все эти годы, радуясь возвращению, переживая за благополучные роды, выбирая подарок племяннику, придумывая, что и когда сказать Чжао Ливею про них…

Парень то улыбался, то плакал, то злился. Так, незаметно для себя, и уснул на рассвете. Слуги, предупрежденные Ма Джен, не будили господина. Пусть отдохнет, успеется с делами.

Часть вторая Глава 10

Когда Ма Тао за закрытыми дверями сообщил о госпоже, Ма Джен расплакалась от радости:

– Мы так и думали, что ты увязался за ними, вонючий мальчишка (засранец, хулиган)! Вместе с тем надеялись, что с госпожой ты не пропадешь! Уж как убивался молодой хозяин, если бы ты знал! А старший, чтоб его, уехал, и носа все эти годы не показывал! Он теперь знаменитый генерал, прославленный полководец, жених завидный, у него в столице огромный дом! Ну и ладно, нашему дорогому хозяину так спокойнее! А когда госпожа вернется?

Ма Тао опустил голову:

– Мы с Бай-шаое поедем к ней на днях, я потом расскажу подробнее. Вы – он строго глянул на родных, – о госпоже никому ни слова пока. Особенно вы, девчонки, держите языки за зубами, понятно? – сестры, напуганные холодным тоном брата, уподобились курам, клюющим рис.

– Нельзя мне еще больше подвести Бай-гунян, понимаете? Я должен госпоже, мне по гроб жизни с ней не расплатиться. – Парень тяжело вздохнул.– Я не шучу, папа, мама! Госпожа всегда и везде заботилась о нас с Гаем, защищала, кормила, лечила…Она носки мне связала, представляете? Как она заставляла нас учиться! Я теперь могу говорить на трех языках!

Родные восхищенно ахнули – на трех языках, их дерзкий мальчишка?

– Как на трех? – спросил сына Ма Чен. – Ты можешь понимать иноземцев? Каких? И где, наконец, вы были все эти годы?

Ма Тао гордо вскинул голову, выпятил грудь, обвел семью загадочным взором и начал свой рассказ:

– Мы прошли, проехали, проплыли больше нескольких сотен тысяч ли и пятнадцати стран! Я видел безлюдные пустыни и горы до неба, зеленые равнины и дремучие леса из диковинных деревьев, спускался по рекам, шире Янцзы.

Я видел снег, высотой по пояс и лежащий повсюду, я жил в городе, где по каналам, как у нас, люди передвигаются на лодках, видел города, где дома из сплошного камня, на высоких храмовых башнях несколько раз в день бьют колокола, а окна церквей украшены цветными стеклами!

Я ел мясо ягненка, что вкуснее свинины, и блины из пшеницы, я пил чудное крепкое пиво и квас – напиток русов, что утоляет жажду в жаркий день лучше сливового супа! Я видел людей с кожей, белой как лотос, и черной, как уголь, с глазами черными, серыми, голубыми, зелеными! Мужчин ростом в семь чи ( 2.10 м) и женщин с вот такими формами – Тао показал грудь, талию и бедра европейских искусительниц.

– Есть страны, где женщины носят полностью закрывающие их темные одежды, даже глаз не видно! А есть такие, где для женщин не считается постыдным показать открытое лицо и грудь! Они поют красивые песни и танцуют веселые танцы в паре с мужчинами! – женщины Ма заахали и захихикали, смущаясь.

– Они другие, поймите! У них другие нравы и законы, не лучше и не хуже наших, говорила госпожа. Она находила язык со всеми, ее уважали караванщики, купцы, воины-норманы. Кстати, где мой кинжал?

Ма Тао бросился к кровати, где заметил подарок северян.

– Смотри, отец! Такого оружия у нас нет! Он остер и тверд! Госпожа называет этот сплав …почти сталью! Мне его подарили норманы-варяги, когда я завалил одного из них. Представляешь, отец, мужик в шесть с половиной чи ростом и медвежьими плечами, весь в татуировках, с кулаками, что дыня, был побежден мелким засранцем, то есть, мной! – Тао от души расхохотался, вспоминая лицо светловолосого богатыря в момент осознания поражения.

– А когда такого же перебросила через себя госпожа, они ржали, как кони, несколько часов! Они назвали ее валькирией, что значит по-ихнему небесная дева-воительница, и пожимали руки в знак уважения, а потом подарили нам по такому кинжалу. Они – воины у себя на Западе, очень могучие и суровые, но добрые и смешливые. Хорошие.

Ма Тао вздохнул и продолжил:

– Я научился управляться с верблюдом и плавать как рыба! А еще я заболел морем… – парень сел и мечтательно закатил глаза. – Госпожа так и сказала– заболел. Мама, я стану моряком! Вы не представляете, какое оно, море! Я видел синее и серое, черное и зеленое, будто нефрит, теплое, как остывающий чай, и холодное, как камень ночью! Когда ты на корабле, а вокруг на тысячи ли только волны и буревестники, пахнет солью и йодом – это ... это непередаваемо великолепно! Ветер надувает паруса, и корабль летит по волнам, а ты чувствуешь себя великаном, которому покоряется стихия! Шторм – это и страшно, и так волнующе!

Ма Тао говорил, а родные не могли представить и половины того, о чем он рассказывал, и только видя одухотворенное лицо сына и брата, чувствовали, как по коже пробегают мурашки– так невероятно звучали его слова.

– Сын, вы прошли столько ли? Я не могу даже представить такое расстояние – пробормотал Ма Чен. – Жена, мне надо выпить.

Ма Джен хотела того же: от волнения пересохло в горле. Она смотрела на своего изменившегося, возмужавшего сына и не могла поверить, что все, что он говорит –правда. Но и не верить не могла! Да, её Тао-эр был непослушным, дерзким и мечтательным, но придумать такое? Нет, это должно быть, правда, тем более, с ним была госпожа, значит, просто врать сын бы не стал. Определенно!

Ма Чен не сомневался в рассказе сына, просто не мог представить то расстояние, какое назвал беглец. В голове никак не укладывалась цифра в сотни тысяч ли! И знание языков? И кинжал действительно необычный. Его сын победил великана? Нет, определенно надо выпить!

Сестры Ма вообще ни о чем не думали: они завидовали и ревновали брата к госпоже! Пока они тут тратят молодость за вышивкой и уборкой во дворе, ею восхищались великолепные мужчины и дарили ценные подарки! Это так несправедливо!

Семья Ма в эту ночь не спала из-за возбуждения и предвкушения продолжения рассказа Тао, и только виновник переполоха, удовлетворенный и расслабленный, храпел в бывшей комнате рабов на знакомой двухъярусной кровати. Он был дома.

***

Бай Юн проснулся за полдень, вспомнил о вчерашнем невероятном визите и замечательных новостях, вдохнул полной грудью, почувствовав, как бы сказали русские из мира Ниу (если бы знал про них, конечно!) «а жизнь-то налаживается!», и отправился на тренировку – сбросить забурлившее возбуждение, и через усталость обрести душевное равновесие. Потом посетил мастерскую, предупредив, что будет отсутствовать некоторое время, забежал в клуб, где ошарашил Чжао Ливея новостями о сестре (в урезанном варианте, разумеется), заставил того разволноваться и заметаться по кабинету, решая – ехать с ними или дожидаться прибытия нашедшегося партнера здесь.