Путешествие в Древний Китай
Шрифт:
Несколько дней спустя младший Бай с парнем по имени Ма Тао исчезли из города, между тем Чжао Ливей светился, словно ночная жемчужина, но стоически молчал, только однажды Фан услышал, как тот бормотал печально себе под нос: «Бедный Хироюки, мне так жаль, друг».
Пазл сложился: барышня Бай вернулась, но она явно не в городе, Ливей в курсе, но не до конца, поэтому, сдержав нетерпение, но ликуя в душе, Фан приказал себе потерпеть еще. Зная приятеля, он понимал: долго тот не выдержит и или проговориться, или отправиться за Баями, и тогда Фан «сядет ему на хвост»!
Поэтому, когда в доме Бай снова появился сын экономки, а Ливей сгрыз ногти от нервов до локтя, второй молодой господин Фан открыто заявил:
– Хватит истерить! Говори, где она?
Владелец клуба вздрогнул, но потом все же раскололся:
– Шенг-геге, она вернулась, но почему-то остановилась в Фучжоу. С ней все хорошо, сказал Ма Тао. Там сейчас находиться Бай Юн. И пока возвращаться они не намерены. Я так больше не могу! Я собираюсь отправиться туда и убедиться в ее целости и сохранности сам. Тем более и прогуляться на юг давно собирался, посмотреть, что да как. Ма Тао предложил отправиться морем, сейчас лучшее время, и быстрее получится. Место на корабле, деньги, подарки…Надо все предусмотреть…– бормотал Ливей, а Фан мысленно уже обнимал долгожданную пропажу. О согласии Чжао сопровождать его в путешествии Юйшенг спрашивать даже не собирался.
– Я еду с тобой, будь готов к поездке через два дня. Не успеешь – уеду один – безапелляционно сообщил он ошарашенному приятелю и вылетел из клуба. Надо было уладить дела на время отсутствия, предупредить сына и родню, подготовить багаж и вознести молитву небесам за их несомненную милость. Он скоро жениться!
Часть третья, Глава 5
Бай Юн принял нежданных гостей в штыки, но, видя их неподдельную искренность в отношении сестры, радость от ее возвращения и безоговорочное принятие близнецов, сменил гнев на милость и позволил гостям остаться.
Увеличившаяся в одночасье компания обитателей арендованного дома на побережье проводила время весело и с пользой: рассказы Ниу о путешествии завораживали визитеров из Шаосина, а возня с младенцами вносила разнообразие в череду бесконечных бесед о мире за пределами Великой Сун .
Гости не возмущались диктатом Ниу, учились пеленать и мыть малышей, помогали по хозяйству и чувствовали себя семьей. Ниу продолжала придерживаться заведенного графика работы и отдыха, привлекая к занятиям всех мужчин, водила их на море, где в укромной бухточке учила плавать и нырять, ловить рыбу и готовить ее на костре, часто баловала иноземными кушаниями и самогоном, делилась планами на будущее и постепенно подпадала под чары второго господина Фана.
Да, последний открыто ухаживал за девушкой, раздражая Бай Юна обращением «деверь» и забавляя Чжао своей пробудившейся романтичностью. Когда однажды Юн психанул и выскочил за ворота, старший товарищ отправился за ним.
– Сяо Юн, прекрати ревновать! Послушай, Ниу невозможно заставить делать что-то против воли, и раз она благоволит Фану, постарайся его принять. Он, конечно, тот еще засранец, но искренне любит Ниу, ради неё готов пойти на многое и сделает это, если надо, поэтому он – хороший вариант для неё, я уверен. Ты же понимаешь, нельзя ей остаться одной, могут быть…проблемы.
Бай Юн вздохнул:
– Да понимаю я всё! Просто я так по ней соскучился и так боюсь снова потерять… Если он посмеет причинить ей боль, я убью его!
– Ну, ну, успокойся. Во-первых, ты ее не потеряешь, это невозможно. Во-вторых, Юйшенг дорожит твоей сестрой, это же очевидно. Он – финансово независимый человек, и если вдруг семья Фан не примет Ниу, он без малейшего колебания встанет на ее сторону, даже не сомневайся. Думаю, он вообще съедет из отчего дома и построит свой – для неё и детей. Ты же помнишь, у него есть сын, которого Фан любит, хороший мальчишка, кстати! Ему нужна мать, и Ниу – идеальный вариант. И тебе будет спокойнее за них. Увидишь, все будет хорошо.
***
Чжао Ливей был прав: Ниу действительно приняла ухаживания Фана. Она сама удивилась, как естественно и легко это произошло. В первый момент девушка не узнала в высоком незнакомце надменного клиента, всегда требовавшего, чтобы именно она обслуживала его в клубе, часто подсаживавшегося к ней во время собраний и диспутов. Со времени их последней встречи нагловатый денди превратился в зрелого мужчину, спокойного и уверенного, внимательного и терпеливого. А еще – красивого.
Нет, он и раньше был привлекателен, но тогда Ниу мало обращала внимания на намеки и знаки, подаваемые телом, поскольку не до того ей было. А вот единственный сексуальный контакт и беременность пробудили в ней спавшую глубоким сном женственность, как будто пробку из шампанского выбило! Из индиферентной, самоотстранившейся от вопросов взаимоотношения полов трудоголички-ботаника Ниу превратилась в заинтересованную в познании этой сферы человеческой жизни особу. Она призналась себе давно, что желает повторения бенгальской ночи...Нет, не с тем участником и не в тех условиях (тьфу!), но …от самого процесса она бы не отказалась…
И как назло, в сложившихся обстоятельствах реализовать приходящие на память пикантные ролики или сцены из дорам она, увы, не могла! Ни объекта, ни субъекта…Нет, извернуться-то, конечно, было можно, не вчера родилась…Но как-то это… неаккуратненько… Поэтому Ниу привычно РАБОТАЛА! От всех болезней нам полезней труд и дети, да-да-да!
И теперь, видя рядом молодого интересного мужчину, она чувствовала непривычное волнение, томление и смущение, отчего становилась излишне разговорчивой и раскованной (Боже, она, кажется, даже флиртовать пыталась!), что смущало ее еще больше.
Иногда попаданка задавала себе вопрос, только ли на него она так реагирует или сейчас ей просто нужен мужчина, и сойдет, что называется, любой самец? И честно отвечала: нет, не любой, только этот. На Чжао Ливея, Ма Тао, торговцев на рынке, лавочников и моряков, обращающих внимание на неё в городе, куда они ходили компанией, и она при этом одевалась как женщина – в платья, юбки или заматывалась в единственное восточное одеяние, подаренное Исмаилом и сохраненное как память – Ниу реагировала, как и прежде, то есть, никак.
Фан Юйшенг же волновал ее постоянно: тембр его голоса, походка, взгляды, молчание, а особенно тепло и запах тела, когда она , по его просьбе, делала ему массаж, заставляли ее сердце биться чаще, а внутренности – сжиматься в томлении и желании. Однажды Ниу решилась и сама поцеловала ухажера, вспомнив фильмы из прошлой жизни. Юйшенг, отдать ему должное, если и удивился, то быстро пришел в себя и перехватил инициативу. Да так, что оба потеряли головы и чуть было не перешли к следующей фазе. Первым опомнился мужчина, и Ниу мысленно сказала ему огромное спасибо за это.
– Ниу, любимая, не торопись – с трудом переводя дыхание, пробормотал Фан Юйшенг. – Я счастлив, что ты приняла меня, но я так не могу, это неправильно! Я хочу прожить с тобой жизнь, а не разделить мгновенное удовольствие... Я буду просить твоего брата о браке, как положено. О моей семье не беспокойся, я смогу их склонить на твою сторону, чего бы это ни стоило. Я давно подумывал купить дом и переехать туда с сыном, но он был мал, поэтому … Теперь преград нет. Мой сын тебе понравится, он умный и хороший мальчик, и он полюбит тебя и близнецов, я уверен. Так что все будет хорошо. А сейчас лучше уйди.. – мужчина смотрел на Ниу с такой страстью, что она … посчитала за благо быстренько ретироваться. Действительно, не время для эротики.