Чтение онлайн

Закончив свои дела на Отуаи, Кахуманна вернулась в Ганаруро вместе с красивым тринадцатилетним мальчиком, братом короля. Я нанес ей визит и был весьма милостиво принят. Довольно высокая и полная, но не столь необъятной толщины, как Номаханна, Кахуманна гораздо старше последней. На ее лице видны следы былой красоты. Кахуманна была одета вполне по-европейски и значительно лучше, чем другая королева, усвоила наши обычаи.

Ее наполовину каменный, наполовину деревянный дом просторнее, чем жилище Номаханны, но обставлен не более роскошно. Он также имеет два этажа и снабжен балконом. Вблизи от ее резиденции находится дом миссионера Бингхема. На руке у Кахуманны, как и у Номаханны, вытатуирована дата смерти Тамеамеа. Других татуировок у королев нет, да и вообще следы существования этого обычая теперь можно увидеть здесь весьма редко, и притом только у пожилых людей. Кахуманна несколько раз почтила меня на корабле своими посещениями, а также милостиво соизволила прислать письмо. Однако Марини уверял, что в нем не содержалось ничего, кроме высокопарных фраз, которые он не в состоянии понять и тем более перевести.

Приближалось время нашего отплытия в Ново-Архангельск. Мы самым тщательным образом подготовили корабль к предстоящим крепким и продолжительным схваткам с зимними северными штормами. Я ожидал теперь лишь возвращения нашего минералога Гофмана, который отправился на местном судне на остров Оваи. Наш ученый намеревался совершить восхождение на вершину Моуна-роа, но, к сожалению, потерпел неудачу. Дело в том, что по распоряжению Кахуманны ему были выделены в помощь два островитянина. И вот, когда путешественники, проделав половину пути, поднялись на высоту 7000 футов над уровнем моря, где не только нет никаких поселений, но куда редко забираются даже самые отважные овайцы, его проводники наотрез отказались продолжать восхождение. Их останавливал отчасти страх перед духами, которые якобы обитают на вершине горы, а отчасти и, по-видимому, главным образом холод, уже ощутимый на этой высоте. Как известно, жители тропиков, избалованные теплом, совершенно не переносят холодов.

Канаки легли плашмя на землю, решительно заявив, что не сделают дальше ни шагу, хотя и знали, что будут наказаны за непослушание. Гофман сначала предлагал им значительные подарки, затем стал угрожать заряженным пистолетом, но ничто не помогло, и ему пришлось двигаться в обратный путь. Все же эта экспедиция не была совершенно бесплодна: наш ученый сделал некоторые минералогические наблюдения и, кроме того, обнаружил чрезвычайно интересную пещеру.

Эта пещера врезается в гору под острым углом. Углубившись в нее на несколько сот футов, Гофман увидел водную поверхность. При скудном свете факелов не удалось установить, сколь велико это подземное озеро. Поэтому было бы весьма интересно объехать его на лодке. Самое удивительное заключается в том, что в данном водоеме оказалась морская вода и что приливы здесь чередуются с отливами столь же регулярно, как на берегу океана. Надо полагать, что Гофман расскажет об этом своем открытии подробнее.

Мы покинули гавань Ганаруро 31 января 1825 г. Перед отплытием на корабль прибыл наш друг Каремаку, чему мы были очень рады. Благодаря помощи наших врачей он чувствовал себя настолько окрепшим, что решился сопровождать нас за пределы гавани. Каремаку захватил с собой несколько двойных каноэ, которые буксировали наш корабль.

Когда мы вышли из гавани и оказались так далеко от берега, что могли больше не опасаться попасть в прибой в случае отсутствия ветра, Каремаку с нами дружески простился. Пожелав нам счастливого пути, он заверил меня в том, что будет сердечно рад нашему скорому возвращению. По его знаку крепость произвела пять пушечных выстрелов, на которые мы ответили таким же салютом. Каремаку из лодки махал нам шляпой и кричал: «Ароа» — пока не исчез за рифами, окаймляющими гавань. В это время поднялся свежий ветер. Вскоре мы потеряли из виду прекрасную землю, где так весело провели время. Впереди нас ожидала суровая борьба с зимними северными штормами.

Я решил идти проливом, отделяющим Ваху от Отуаи, как самым удобным для судов, следующих из Ганаруро на север. Уже на следующий день мы миновали этот пролив и взяли курс прямо на Ново-Архангельск. Я избавлю читателя от необходимости читать подробное описание этого тяжелого плавания. Скажу только, что 14 февраля, пройдя через точку, лежащую под 35° с. ш. и 155° з. д., мы при совершенно ясной погоде не обнаружили никаких признаков земли, хотя некоторые китобои на Ваху утверждали, что здесь расположен остров. Наше плавание прошло вполне благополучно, и притом быстрее, чем можно было ожидать в такое время года.

Привожу результаты наших астрономических наблюдений.

Широта Ганаруро 12°17′57″ северная

Долгота 158°00′30″ западная

Долгота восточной оконечности 156°13′10'' западная

острова Муве

Долгота его западной оконечности 156°48′11″ западная

Широта одного из небольших островов, 21 ° 13'ЗО" северная расположенных восточнее Моротай и не указанных на карте Ванкувера

Его долгота 156°49′12″ западная

О нашем пребывании в Ново-Архангельске рассказано в десятой главе.

Когда мы возвращались на Ваху, все время стояла прекрасная погода, но из-за слабости ветра наш корабль лишь 29 августа достиг широты 34° с. Здесь чудесной звездной ночью мы впервые увидели вблизи от Альдебарана [286] наблюдавшуюся в тот период комету; она имела хвост шириной 4,5°. 4 сентября мы прошли через точку, где, согласно карте Эрроусмита, должен находиться остров Лаксара, но не обнаружили даже малейших признаков земли. Поэтому существование данного острова, якобы замеченного в прошлом испанскими мореплавателями, остается весьма сомнительным.

Достигнув тропиков, мы смогли воспользоваться свежим пассатом, благодаря которому быстро приблизились к Сандвичевым островам. Уже 12 сентября мы увидели расположенную на острове Оваи громадную гору Моу-на-роа, которая на расстоянии 124 миль отчетливо вырисовывалась на горизонте. Снова пройдя между островами Ваху и Муве, наш корабль на следующее утро бросил якорь у входа в гавань Ганаруро. Переход сюда из Ново-Архангельска занял на сей раз тридцать пять дней.

Намереваясь запастись в Ганаруро свежей провизией и питьевой водой, а затем сразу продолжить наше путешествие, я счел ненужным заходить в гавань и оставил корабль на рейде. Разумеется, я учитывал, что последний не защищен от южных ветров, представляющих здесь значительную опасность. Но такие ветры дуют весьма редко, и притом лишь в определенные времена года. К тому же увеличивающаяся облачность заранее предупреждает об их приближении, оставляя достаточно времени на отход от берега.

На следующее утро после нашего прибытия мы стали свидетелями удивительного явления природы, которое смогли наблюдать от начала до конца. При совершенно ясном небе над островом образовалась плотная черная туча, которая задевала своим нижним краем некоторые из высоких горных вершин. Самая темная часть этой удивительной тучи нависла над селением Ганаруро. Полнейший штиль вдруг сменился штормовым ветром, задувшим с северо-востока. Одновременно из тучи донесся сильнейший грохот, словно начали стрелять из пушек множество кораблей. Раскаты грома следовали один за другим; казалось, что противники обмениваются залпами. Этот грохот прекратился через несколько минут, когда на улицы Ганаруро упали два камня, которые при ударе о землю раскололись на несколько кусков. Жители подобрали эти куски, которые были еще очень теплыми. Судя по ним, каждый из упавших камней весил примерно 15 фунтов. Внутри, как удалось установить по обломкам, камни были серого цвета, а снаружи имели черную обгоревшую корку.

Химический анализ показал их сходство с метеоритами, падавшими в различных странах.

За время нашего непродолжительного отсутствия здесь произошли весьма важные перемены. Да будет известно моим читателям, что король и королева Сандвичевых островов, остановившись по пути в Рио-Жанейро, благополучно прибыли в Лондон, где были исключительно внимательно приняты английским правительством. Однако здесь они оба вскоре скончались, причем перед смертью выразили желание быть похороненными у себя на родине [287]. Английское правительство исполнило это их пожелание. Тела короля и королевы были набальзамированы, уложены в роскошные, богато украшенные золотом гробы и отправлены вместе с королевской свитой на Ваху. Эта траурная миссия была возложена на лорда Байрона, командира фрегата «Блонд»[288].