Чтение онлайн

Мы видели, как оба судна пристали к берегу; дальнейшее описано самим лейтенантом Шишмаревым в его донесении.

Донесение лейтенанта Шишмарева: «Во исполнение вашего приказания я отправился на Козий остров, чтобы познакомиться с его жителями. Я правил к одному месту, которое казалось удобным для привала; островитяне лавировали туда же на своей лодке; приблизясь к острову, я увидел нескольких человек, гулявших около своих хижин; заметив нас, они убежали в лес. Я вышел на берег неподалеку от одной хижины; не найдя в ней никого, я пошел далее и остановился в ожидании лодки островитян, которые пристали к берегу на ¼ мили далее. Оставив моих гребцов в шлюпке, я пошел к ним один; из лодки вышли шесть человек; некоторые из убежавших подошли к ним, но вскоре опять удалились и с ними трое из вышедших на берег; остальные трое повернули навстречу мне. Я никак не мог угадать, что побудило жителей бежать в лес — боязнь или намерение сделать на меня нападение, которое меня, однако, не страшило, поскольку я имел при себе пару пистолетов, да и моя вооруженная команда находилась поблизости. Когда эти три островитянина приблизились, то я увидел, что они совершенно безоружны и боялись меня; они остановились в 20 шагах от меня. Один пожилой островитянин держал в руках что-то белое на древесных листьях, по-видимому, предназначенное для меня, но не решался подойти. Он отломил от дерева ветвь с листьями, вероятно в знак миролюбия, я немедленно сделал то же и подошел к нему; сначала устрашившись, он отступил назад, но, наконец, поднес мне свой дар, беспрестанно повторяя слово «Айдара»; я принял подарок и, хотя не понимал значения этого слова, повторил: «Айдара». (Впоследствии я узнал, что это слово означает «друг».) За этим женщина, стоявшая подле дикаря, вероятно его жена, поднесла мне пандановую ветвь, а третий, молодой человек лет 20, не приготовивший для меня никакого подарка, поднес свое ожерелье, которым я украсил свою шляпу. Потом пожилой островитянин снял со своей головы венок из цветов, а я тотчас надел его себе на голову; казалось, что это их ободрило, и мы вместе пошли к хижинам, где к нам присоединился естествоиспытатель, которого также одарили венками из цветов и ожерельем. Я велел подать железо и отдарил их за подарки; тогда явились укрывавшиеся в лесу и также получили куски железа, чем они были весьма довольны, выражая радость и благодарность частыми восклицаниями и очень веселым видом. Островитяне, которых было всего 13, окружили нас и обращались дружественно и откровенно, но немного боязливо; все они были безоружны.

Общество состояло из одного мужчины лет 40, двух пожилых и одной молодой женщины, трех молодцов лет по 20 и детей от 9 до 15 лет; один ребенок имел только 3 года от роду, и его носили на руках. Пожилой человек имел небольшую черную бороду и такие же короткие волосы на голове; около живота у него была повязана короткая циновка; молодые люди не имели бороды и также носили циновки, а дети были совершенно голы. Женщины были окутаны от живота до ног в циновки; все вообще имеют цвет довольно темный, худощавы и слабого сложения. Они показались мне довольно опрятными; мужчины татуированы разными четырехугольниками темно-синего цвета, как жители о. Нового года; женщины изукрашены гораздо меньше, только на шее и на груди; у всех были воткнуты в дырки в ушах свернутые листья; на шеи надеты украшения из раковин, а на головах венки из цветов. Они имеют большое сходство с жителями о. Нового года; на их лицах изображается добродушие. Все найденные нами здесь островитяне составляли одно семейство, главой которого был упомянутый пожилой человек. Наш естествоиспытатель дал отцу семейства семена арбузов и учил его, как их сажать, а я, объясняясь знаками, осведомлялся, где они берут воду, которую нашел у них в кокосовых чашках; они меня поняли и привели к месту, лежащему почти посередине острова, где находится яма, в которую стекает дождевая вода с возвышенных мест.

Затем мы пошли к берегу, где нашли несколько больших деревьев, похожих на дуб, принесенных сюда водой. По возвращении к жилищам старшина пригласил нас войти в его хижину, состоявшую из навеса на четырех столбах; внутри были расстелены две циновки, на которые посадили нас. Одна женщина била камнем плод пандана, чтобы его размягчить, потом ее муж стал выжимать сок в раковину; хотя все это делалось руками, но очень опрятно; когда старик поднес мне сок и заметил, что в него попала соринка, то стал вынимать ее не пальцами, а лучиночкой; между тем нашего матроса угощали в другой хижине. Я подарил хозяину два ножа и несколько кусков железа, а Шамиссо — удочки. Мы пригласили его к себе на корабль, и он, казалось, был весьма доволен. Таким образом мы заключили дружбу, и слово «Айдара» часто повторялось между нами. Наши новые приятели проводили нас до берега и помогли спустить шлюпку на воду».

Судя по малому числу людей, найденному Шишмаревым на острове, я должен заключить, что их постоянное жилище должно быть еще где-либо, а этот остров они посещают только по временам.

Мне принесли белый комок, похожий на рыхлый мел. Познакомившись с островитянами короче, я узнал употребление его; здесь есть растение, именуемое жителями «мого-мук», корень которого, имеющий вид небольшого картофеля, высушивают на солнце и потом мелко растирают так, что получается мука, которая в комьях долго сберегается без порчи. Когда надо приготовлять пищу, то отламывают часть кома, растирают с водой в кокосовой чаше и варят, пока не получится густой кисель; вкус его недурен и имеет сходство с нашим картофелем; растение это дикое.

8-го рано утром увидели мы, что лодка наших приятелей отправилась к О и вскоре скрылась из вида. Вероятно, они отправились на дальние острова для извещения тамошних жителей о прибытии большого корабля с белыми людьми. После полудня я поехал на берег, надеясь найти там людей, но никого уже не застал, о чем крайне сожалел, ибо взял с собой полезные для них подарки, как то: 6 коз, петуха, курицу, разные семена и ямс; я полагал, что они не имели всех этих вещей, и надеялся обогатить их. Мы привалили к берегу напротив хижин, в которых вчера столь дружелюбно приняли лейтенанта Шишмарева; козы были пущены на волю и поспешно бросились на тучную траву подле самых хижин; петух с курицей взлетел на крышу, громким пением возвестил, что вступил во владение хижиной, и, поймав ящерицу, нежно разделил ее со своей подругой. Я посадил корень ямса вблизи жилищ; во время прогулки во внутренность острова Шамиссо посеял в разных местах привезенные нами семена. Исследовав почву, мы нашли, что этот остров, подобно всем прочим, состоит из разрушившегося коралла. Это животное строит свое здание вверх из глубины моря и погибает, когда достигнет поверхности; из этого здания образуется серый известковый камень, который, кажется, и составляет основание всех таких островов; мало-помалу этот камень покрывается песком, и образуется песчаный остров. Со временем этот последний увеличивается и посредством наносимых морем семян [!Семена эти могут несколько лет плавать в море, не подвергаясь порче, так как они покрыты толстой шелухой. Растут они, вероятно, на берегах Америки, откуда течением реки уносятся в море и, наконец, сильным течением, имеющим между тропиками направление от О к W, достигают данных островов. Чтобы удостовериться в возможности этого явления, стоит вспомнить о японском судне, которое течением от О к W было унесено от японских берегов в Калифорнию [78]. — Прим. авт.!] покрывается растениями; спадающие с них листья удобряют землю и создают наконец черную и плодоносную почву. Я не могу входить в подробнейшее объяснение происхождения коралловых островов; это дело ученых, от которых читатель и должен ожидать обстоятельнейших истолкований.

Остров был покрыт в некоторых местах непроходимым лесом, в котором более всего приметны панданы, распространяющие приятный ароматический запах; также часто встречается хлебное дерево [79], достигающее здесь чрезвычайной толщины и вышины (но время созревания плодов, кажется, уже прошло). Кокосовых пальм здесь мало; однако мы нашли несколько недавно посаженных молодых деревьев этого рода. Из животных мы видели только довольно больших крыс и ящериц; первые настолько смелы, что без малейшего страха бегали около нас; береговых птиц мы не заметили. В одном низменном месте мы нашли в четырехугольной яме чистую воду столь хорошего вкуса, что я ежедневно посылал за нею. Оставляя остров, названный мною Козьим, мы заметили, что козы, петух и курица находятся там же, где сначала остановились; жители, конечно, до крайности удивятся этим новым гостям и вместе с тем удостоверятся, что мы были здесь только с добрыми намерениями; в доказательство этого я оставил там также обломок железа.

Вечером и в следующую ночь нас беспокоили жестокие шквалы от OtN, сопровождавшиеся дождем; 9-го числа утро прошло в разных работах и в тщетном ожидании островитян. После полудня я отправил гребное судно за водой и в то же время поручил штурману Храмченко измерить на острове основную линию для описи [80] и взять несколько углов. Вечером судно возвратилось с известием, что на острове были найдены люди, прибывшие туда, вероятно, в прошедшую ночь. Штурман донес, что он был принят весьма дружелюбно; невзирая на отказ, его принудили взять некоторые украшения, угощали соком плода пандана и всячески старались забавлять; там не было ни женщин, ни детей, а находился один старик, которого он прежде не видал. Храмченко видел оставленные нами на острове подарки для жителей. Козы и козел заняли для ночлега небольшую хижину около главного жилища.

Островитяне кидали боязливые взоры на этих животных и при каждом их движении собирались бежать. Можно представить, какое впечатление должно было произвести на дикарей такое, никогда ими не виданное рогатое животное с длинной бородой; неудивительно, что, когда хотели подвести одну козу к ним поближе, то они с громким криком разбежались. Описание их испуга привело на память Робинзонова Пятницу, который также до крайности устрашился, увидев козла. Штурман старался втолковать им, что козы подарены нами и назначены в пищу; казалось, что они, наконец, это поняли, потому что часто повторяли слово «Айдара»; этим словом они выражают не только свое дружественное расположение, но и благодарность. Кур они знали, петуха именовали «кагу», а курицу — «лиа-лиа-кагу». Оставленный нами вчера в хижине кусок материи лежал на том же месте и вызвал неописуемую радость, когда штурман разделил его между ними. Поскольку они ни до чего не касались, то мы сочли их весьма честными людьми (но, познакомившись с ними покороче, мы увидели, что они большие воры, а первоначальная их воздержность происходила единственно от страха).

10 января. Определив с большой тщательностью долготу и широту нашего якорного места, я решил следовать вдоль цепи островов далее к О и отрядил в 5 часов утра лейтенанта Шишмарева на баркасе для приискания якорного места, которого мы могли бы достичь отсюда в один день; поскольку днем здесь обыкновенно дует восточный довольно свежий ветер, то нельзя пройти далеко в этом направлении. Утром была прекрасная погода, но с полудня поднялся жестокий шторм, принудивший баркас возвратиться. Лейтенант Шишмарев проплыл 7 миль, не найдя безопасного якорного места; хотя в некоторых местах глубина и грунт позволяли стоять на якоре, но нигде не было защиты от волн, идущих с востока и производящих сильную качку, отчего якорные канаты легко могут быть перерезаны кораллами. В этой поездке он усмотрел несколько коралловых мелей, находящихся к S от цепи островов; грунт подле самых рифов, соединяющих острова, состоит из мелкого песка, а напротив островов — из живых кораллов. Когда лейтенант Шишмарев плыл мимо Козьего острова, то видел людей, которые, пользуясь отливом, переходили с одного острова на другой по соединяющим их рифам. Все прочие виденные им острова казались необитаемыми.

11-го. Так как было затруднительно произвести исследование на баркасе, сколько по причине сильного ветра, препятствовавшего плыть быстро вперед, столько и потому, что волны беспрестанно наполняли баркас водою, то я решил при первой хорошей погоде сделать опыт на самом «Рюрике». Нынешний день не благоприятствовал этому, и я остался на месте, предприняв после полудня поездку на Козий остров для наблюдений над склонением магнитной стрелки. Людей я там не видел. Множество крыс очень мешало наблюдениям, и я должен был их отгонять. Одна коза издохла, вероятно, от перемены корма. Нашу якорную стоянку я наименовал гаванью Рождества, поскольку мы провели здесь этот праздник, считая по старому стилю.

12-го. Ветер был сильный от OtN и, казалось, не благоприятствовал моему предприятию; однако уже в 6 часов утра мы были под парусами, ибо я надеялся, что с восходом солнца наступит хорошая погода, как это часто случалось прежде. Сначала мы лавировали довольно успешно, но радость наша была непродолжительна: ветер беспрестанно усиливался, и погода сделалась настолько пасмурной, что мы часто теряли берег из виду; надлежало зарифить марсели, отчего марса-шкоты часто рвались и отнимали у нас много времени. Однако все эти неприятности мы перенесли бы мужественно, но, только лучи солнца на одно мгновение осветили окружающие нас предметы, как в ту же минуту матрос с салинга и штурман с марса закричали: «Мы окружены мелями, мы находимся посреди коралловых рифов!» В одно мгновение мы поворотили корабль, и в самом деле нельзя было терять ни малейшего времени, так как мы плыли прямо на мель, которая скрывалась от нас из-за пасмурной погоды; едва лишь мы успели осознать свое положение, как солнце скрылось за облака, и мы снова были в опасности.